Ошибочно, ли истолкование Чацкого как образа «лишнего человека»?

Рабской морали Фамусовых и молчалиных Чацкий Противопоставляет высокое, понимание чести и долга, общественной роли и обязанностей человека. Свободный и самостоятельный образ мыслей вместо безмолвного преклонения перед «мнениями чужими», независимость и гордое достоинство вместо низкопоклонства и лести перед высшими, служение делу, а не лицам во имя чести и блага родины - таковы моральные принципы Чацкого. Как истинный просветитель, Чацкий страстно отстаивает права разума и глубоко верит в его силу, в силу слова. Люди, подобные Чацкому, громили старый мир, где только это представлялось возможным. Слово Чацкого было тогда его делом, его заслугой. Оно соответствовало его просветительским взглядам.

В личности Чацкого, во всем его психологическом облике, в страстной вере в силу убеждения, в пламенном и возвышенном красноречии многое от романтизма 20-х годов. Романтика Чацкого - это романтика декабриста, пламенного патриота, мечтающего о преобразовании жизни своей родины.

Глубоко ошибочно истолкование Чацкого как образа «лишнего человека», беспочвенного мечтателя, одинокого протестанта. Сам Чацкий чувствовал себя человеком «нынешнего века» и отнюдь не сознавал себя одиноким. В знаменитом своем монологе «А судьи кто?..» (1, 93) он выступает от имени нового поколения: «Где? укажите нам, отечества отцы...», «Вот уважать кого должны мы на безлюдьи!», «Вот наши строгие ценители и судьи!» Кто это - «мы»? Кого здесь имел в виду Чацкий? «Судьям», которые непримиримы к «свободной жизни», он противопоставляет молодое поколение, идущее другими путями. Вот образ «одного из нас, молодых людей». Как представляет себя грибоедовский герой, это

  • ...враг исканий...
  • Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
  • В науки он вперит ум, алчущий познаний,
  • Или в душе его сам бог возбудит жар
  • К искусствам творческим, высоким и прекрасным...

Среди «алчущих познаний» был и двоюродный брат Скалозуба, отказавшийся от чинов и отправившийся в деревню «книги читать», и князь Федор, химик и ботаник, который «чинов не хочет знать» и чуждается пустой светской среды, и профессора педагогического института, упражняющиеся «в расколах и безверье», и та передовая молодежь, от имени которой говорит все время Чацкий. За Чацким стояло целое поколение передовой русской молодежи.

Романтическое вольнолюбие Чацкого, его вера в людей, в силу разума, в близость свободы сталкиваются с реальной крепостнической действительностью, со страшным миром Фамусовых и молчаливых, С горячим сочувствием раскрывает автор и личную и общественную драму своего героя.

Драма Чацкого типична для того периода русской жизни, который начался с национально-патриотического подъема 1812- 1815 гг. и закончился резким усилением крепостнической реакции и самом начале 20-х годов. Это время отличается, с одной стороны, пылким увлечением передовых кругов дворянской молодежи свободомыслием, надеждами на скорые изменения в русской общественной жизни, а с другой - неясностью, незрелостью общественно-политической программы, случайностью, неопределенностью участия В этом движении многих либералистов, отказавшихся впоследствии от своего свободомыслия. Всеобщее воодушевление и вольнолюбивые поэтические мечтания столкнулись с суровой прозой реакционно-крепостнической действительности. Многим стала ясна вся иллюзорность надежд и упований на возможность «свободы просвещенной» и скорого падения рабства в России. Психологически и морально этот исторический момент выразился у представителей передовой дворянской молодежи в смене мечтательных и прекраснодушных настроений горечью разочарования в лучших чувствах и надеждах. В художественном изображении этого кризиса прежде всего и заключается конкретно-исторический смысл духовной драмы Чацкого.

Но историческое значение комедии, изображавшей столкновение двух общественно-политических лагерей, более широко. Конфликт пьесы раскрывал типические черты, социально-историческую сущность, силу и слабость самого дворянского освободительного движения. Драма Чацкого была отражением еще более широкого общеевропейского явления. Он терпит горе от своего ума, глубокого в своем критическом отношении к эгоистическому и неразумному миру Фамусовых и скалозубов, но еще слабого в определении правильных, путей и действенных методов борьбы за преобразование действительности. Как уже указывалось, он был подлинным представителем века Просвещения и причины уродливости жизни видел в неразумности общества. Он верил в то, что крепостной строй можно изменить и исправить воздействием благородных гуманных идей. Жизнь нанесла этим надеждам и мечтаниям страшный удар, раскрыв идеалистический характер просветительского, осложненного романтическими мечтаниями понимания действительности. Таким образом, в общественной драме Чацкого отразилась слабость дворянского освободительного движения. Вместе с тем Грибоедов в определенной степени запечатлел важный исторический момент в духовном развитии народов Европы - кризис рационалистической философии эпохи Просвещения.

И все же пафос комедии оптимистичен. Горе от ума испытывает не только Чацкий. Чацкие наносят страшный удар своими обличениями Фамусовым и молчалиным. Спокойное и беспечное существование фамусовского общества кончилось. Его паразитический эгоизм обличили, его философию жизни осудили, против него восстали. Если Чацкие пока слабы в своей борьбе, то и Фамусовы бессильны остановить развитие просвещения и передовых идей. Борьба против Фамусовых не завершилась в комедии. Она и в русской жизни только начиналась. Декабристы и выразитель их идей Чацкий были представителями первого, раннего этапа русского освободительного движения.

О дальнейшей судьбе грибоедовского героя Герцен писал: «Чацкий шел прямой дорогой на каторжную работу, и если он уцелел 14 декабря, то, наверное, не сделался ни страдательно тоскующим, ни гордо презирающим лицом... не оставил бы ни в каком случае своей пропаганды»...

 Декабристы «разбудили» Герцена и Огарева, были их ближайшими предшественниками и воспитателями. Подчеркивая эту связь, Герцен и писал о Чацком как о декабристе, который «протянул бы горячую руку нам». Гончаров правильно отметил, что в «горячих импровизациях» Белинского звучат те же мотивы и тот же тон, как у грибоедовского Чацкого. И в герценовских сарказмах Гончаров слышал «эхо грибоедовского смеха». Как верно заметил Гончаров, «Чацкий неизбежен при каждой смене одного века другим... Чацкие живут и не переводятся в обществе... где... длится борьба свежего с отжившим, больного с здоровым... Каждое дело, требующее обновления, вызывает тень Чацкого... будет ли то новая идея, шаг в науке, в политике, в войне... Вот отчего не состарелся до сих пор и едва ли состареется когда-нибудь грибоедовский Чацкий, а с ним и вся комедия».

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Школьный ассистент