Л. Н. Толстой “Война и мир” В 1867

В " Войне и мире " создаются как бы два идейных центра: Кутузов и Наполеон. Мысль о развенчании Наполеона возникла у Толстого связи с окончательным уяснением характера войны 1812 года как справедливой войны со стороны русских. Образ Наполеона раскрывается Толстым с позиции " мысли народной ". С. П. Бычков писал: " В войне с Россией Наполеон выступал в роли захватчика, стремившегося поработить русский народ, он был косвенным убийцей многих людей, эта мрачная деятельность и не давала ему, по мысли писателя, права на величие. Толстой развенчивал легенду о Наполеоне с позиций подлинного гуманизма. Уже с первого появления Наполеона в романе раскрываются глубоко отрицательные черты его характера. Толстой тщательно, деталь за деталью, выписывает портрет Наполеона, сорокалетнего, откормленного и барски изнеженного человека, надменного и самовлюблённого. " Круглый живот ", " жирные ляжки коротких ног ", " белая пухлая шея ", " потолстевшая короткая фигура " с широкими, " толстыми плечами " вот характерные черты внешности Наполеона. При описании утреннего туалета Наполеона накануне Бородинского сражения Толстой усиливает разоблачительный характер первоначальной портретной характеристики императора Франции: " Толстая спина ", " обросшая жирная грудь ", " выхоленное тело ", " опухшее и жёлтое " лицо, " толстые плечи " - все эти детали рисуют человека, далёкого от трудовой жизни, разжиревшего, глубоко чуждого основам народной жизни. Наполеон был эгоистически самовлюблённым человеком, самонадеянно считавшим, что вся вселенная повинуется его воле. Люди для него не представляли интереса. Писатель с тонкой иронией, иногда переходящей в сарказм, разоблачает претензии Наполеона на мировое господство, его постоянное позирование для истории, его актерство.

Наполеон всё время играл, в его поведении и в его словах не было ничего простого и естественного. Это выразительно показано Толстым в сцене любования Наполеона портретом сына на Бородинском поле. Наполеон подошёл к портрету, чувствуя, " что то, что он скажет и сделает теперь, - есть история " ; " сын его в бильбоке играл земным шаром " - в этом выражалось величие Наполеона, но он хотел выказать " самую простую отеческую нежность ". Разумеется, это было чистое актерство.

Он не выражал здесь искренних чувств " отеческой нежности ", а именно позировал для истории, лицедействовал. Эта сцена ярко раскрывает самонадеянность Наполеона, полагавшего, что с занятием Москвы будет покорена Россия и осуществятся его планы завоевания мирового господства. Как игрока и актёра писатель изображает Наполеона и в ряде последующих эпизодов. Накануне Бородина Наполеон произносит: " Шахматы поставлены, игра начнётся завтра ". В день битвы после первых пушечных выстрелов писатель замечает: " Игра началась ". Далее Толстой показывает, что эта " игра " стоила жизни десяткам тысяч людей. Так раскрывался кровавый характер войн Наполеона, стремившегося поработить весь мир. Война - не " игра ", а жестокая необходимость, думает князь Андрей. И в этом заключался принципиально иной подход к войне, выражалась точка зрения мирного народа, вынужденного взяться за оружие при исключительных обстоятельствах, когда над родиной нависла угроза порабощения ".

На борьбу с захватчиками поднялся весь русский народ. Лев Николаевич Толстой считал, что роль отдельной личности в истории незначительна, что творят историю миллионные массы простых людей. Тушин и Тихон Щербатый - типичные представители русского народа, поднявшегося на борьбу с врагом. Лидия Дмитриевна Опульская писала о Тушине: " Толстой намеренно и много раз подчёркивает невзрачность своего героя: " Небольшой сутуловатый человек, офицер Тушин, спотыкнувшись на хобот, выбежал вперёд, не замечая генерала и выглядывая из - под маленькой ручки " ; "... закричал он тоненьким голоском, которому он старался придать молодцеватость, не шедшую к его фигуре. - Второе, - пропищал он. - Круши, Медведев! " ; " Маленький человек, с слабыми, неловкими движениями... выбегал вперёд и из - под маленькой ручки смотрел на французов ".

Толстой не смущался даже тем, что слово " маленький " дважды употреблено в одной фразе. Вслед за нею - его грозный приказ: " Круши, ребята! ", хотя выстрелы заставляют его " каждый раз вздрагивать ". Потом ещё будет сказано про " слабый, тоненький, нерешительный голосок ". Однако солдаты, " как и всегда в батарейной роте, на две головы выше своего офицера и вдвое шире его " (" как всегда " - это Толстой видел на Кавказе и в Севастополе) - " все, как дети в затруднительном положении, смотрели на своего командира, и то выражение, которое было на его лице, неизменно отражалось на их лицах ". В итоге авторского описания происходит преображение: " Сам он представлялся себе огромного роста, мощным мужчиной, который обеими руками швыряет французам ядра ". Глава заканчивается неожиданно, но вполне в духе толстовского представления о людях подвига: " - До свидания, голубчик, - сказал Тушин, - милая душа! прощайте, голубчик, - сказал Тушин со слезами, которые неизвестно почему вдруг выступили ему на глаза ". Андрею Болконскому придётся защищать Тушина перед начальством, и его слова прозвучат уже торжественно: " Я был там и нашёл две трети людей и лошадей перебитыми, два орудия исковерканными и прикрытия никакого... Успехом дня мы обязаны более всего действию этой батареи и геройской стойкости капитана Тушина с его ротой ". Так из противоречий, из сочетания " малого " и " великого ", скромного и поистине героического создаётся образ рядового защитника Родины. Нетрудно видеть, что и облик руководителя народной войны - Кутузова строится по тем же художественным законам ".

Толстой создаёт яркий образ неутомимого партизана, мужика Тихона Щербатого, приставшего к отряду Денисова. Тихон отличался богатырским здоровьем, огромной физической силой и выносливостью. В борьбе с французами он проявляет ловкость, отвагу и бесстрашие. Характерен рассказ Тихона о том, как на него набросились четыре француза " со шпажонками ", а он на них пошёл с топором. Это перекликается с образом француза - Фехтовальщика и русского, орудующего дубинкой. Тихон и есть художественная конкретизация " дубины народной войны ". Лидия Дмитриевна Опульская писала: " Тихон - образ вполне ясный. Он как бы олицетворяет собою ту " дубину народной войны ", которая поднялась и со страшной силой гвоздила французов до тех пор, пока не погибло всё нашествие. Он сам, добровольно, попросился в отряд Василия Денисова.

В отряде, постоянно нападавшем на вражеские обозы, оружия было много. Но Тихону оно было не нужно - он действует иначе, и его поединок с французами, когда надо было достать " языка ", вполне в духе общих рассуждений Толстого о народной освободительной войне: " Пойдём, говорю, к полковнику. Как загалдит. А их тут четверо. Бросились на меня с шпажками. Я на них таким манером топором: что вы, мол, Христос с вами, - вскрикнул Тихон, размахнув и грозно хмурясь, выставляя грудь ".

Народному патриотизму Толстой противопоставляет лжепатриотизм светской знати, основная цель которой - ловить " кресты, рубли, чины ". Патриотизм московских аристократов заключался в том, что они вместо французских блюд ели русские щи, а за французские слова назначали штраф. Облик Александра I в толстовском изображении непригляден. Черты двуличия и лицемерия, которые были присущи " высшему свету ", проявляются и в характере царя.

Особенно ярко они видны в сцене приезда государя в армию после победы над врагом. Александр заключает Кутузова в объятия, бормоча при этом: " Старый комедиант ". С. П. Бычков писал: " Нет, не Александр I был " спасителем отечества ", как это тщились изобразить казённые патриоты, и не среди приближённых царя надо было искать истинных организаторов борьбы с врагом. Напротив, при дворе, в ближайшем окружении царя, существовала группа откровенных пораженцев во главе с великим князем и канцлером Румянцевым, которая боялась Наполеона и стояла за заключение с ним мира ".

Платон Каратаев - воплощение " всего русского, доброго и круглого ", патриархальности, смирения, непротивления, религиозности - всех тех качеств, которые так ценил Лев Николаевич Толстой у русского крестьянства. Лидия Дмитриевна Опульская писала: " Образ Платона сложнее и противоречивее, он чрезвычайно много значит для всей историко-философской концепции книги. Не больше, впрочем, чем Тихон Щербатый. Просто это - другая сторона " мысли народной ".

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Школьный ассистент