Владимир Маяковский. Трагедия. Раннее творчество. Особенности поэтики

Свою автобиографию В.Маяковский озаглавил «Я сам» и начал ее словами: «Я - поэт. Этим и интересен. Об этом и пишу. Об остальном - только если это отстоялось словом». Глава, процитированная нами, названа Маяковским «Тема». Если вспомнить, что окончательный текст «Я сам» сложился в 1928 г., то можно сказать, что тема «Я - поэт» - это тема всей жизни Маяковского. Б.Пастернак, считавший Маяковского своим учителем, в своей книге «Охранная грамота» писал, что в поэзии Маяковского его поражала гениальная и мучительная полнота обнажения внутреннего мира, трагическая искренность, отличавшая все ранние произведения поэта. Имея в виду трагедию «Владимир Маяковский», Б.Пастернак пишет: «Искусство называлось трагедией. Трагедия называлась «Владимир Маяковский». Заглавье скрывало гениально простое открытье, что поэт не автор, но - предмет лирики, от первого лица обращающийся к миру. Заглавие было не именем сочинителя, а фамилией содержанья».

Раннее творчество. Особенности поэтики. «Владимир Маяковский. Трагедия» (1913) - это первое крупное произведение поэта. Уже в «Прологе» к трагедии Маяковский объясняет, как видит он свою миссию, и первое, что в ней оказывается значимым,- это жертвенность во имя будущего и служение людям, исцеление их от душевной немоты. При этом Маяковский открыто возводит свой образ поэта к фигуре Христа. Это принципиально важная в художественном мире Маяковского параллель, и даже часто встречающаяся у него мысль о самоубийстве в ранних поэмах и в трагедии «Владимир Маяковский» соотносится с христианской идеей добровольного принесения себя в жертву.

  • Подробнее вглядимся в текст «Пролога»:
  • Вам ли понять,
  • почему я,
  • спокойный,
  • насмешек грозою
  • душу на блюде несу
  • к обеду идущих лет. 

Здесь образ души на блюде напоминает о гибели Иоанна Крестителя, голову которого на блюде получила в дар за свой танец Саломея - падчерица царя Ирода Антипы. Так аналогия «поэт - Христос» дополняется еще аналогией «поэт - Иоанн Креститель, предтеча». В контексте футуристической позиции Маяковского его видение поэта как жертвенного предтечи будущего очень значимо. Продолжаем читать «Пролог»:

  • С небритой щеки площадей
  • стекая ненужной слезою,
  • я,
  • быть может,
  • последний поэт.

Здесь появляется другая важная для всей поэзии Маяковского мысль о связи своего поэтического бытия с городом, то есть с современной цивилизацией и с ее трагедиями-таков самый общий смысл мощного метафорического образа города-лица, щекой которому служит шероховатая поверхность площади и на котором поэт видит себя как слезу. «Ненужной» эта слеза названа тоже не случайно: одиночество человека в обезличенной городской толпе и ненужность гуманных порывов и чувств в жестко прагматической жизни «адища города» («Адище города»- название одного из стихотворений В.Маяковского) - это один из ведущих мотивов поэзии не только раннего Маяковского, но и многих поэтов XX в. Гипертрофированное же переживание одиночества и своей ненужности-это также одна из наиболее очевидных черт лирического героя Маяковского.

В «Прологе» к трагедии, после ряда жутковато-экспрессионистских метафор, так или иначе передающих апокалиптическое ощущение, следует прямая цитата из Нагорной проповеди: «Придите все ко мне»,- и расшифровывается, что те «малые», «труждающиеся и обремененные», к которым обращался Христос, у Маяковского - люди современной цивилизации, не имеющие языка для выражения своей души и ее боли. Их исцеление поэтическим словом - та миссия, выполнив которую, поэт - царь и бог,- добровольно уничижаясь, принесет себя в жертву.

Вера в поэзию как великую силу, преображающую мир, и в поэта как чудотворца, способного своим словом пересоздать жизнь, пронизывает все творчество Маяковского. Она лежит и в основе его концепции будетлянства, и в основе его странной, на первый взгляд, позиции постановки своего поэтического дара «на службу» революции, когда Маяковский, «наступая на горло собственной песне», рисует агитплакаты с частушечными подписями для «Окон РОСТА» или в годы нэпа пишет рекламные стишки, вроде «Нигде кроме, как в Моссельпроме».

Всесилие художника, способного «смазать карту будня», утверждается уже в одном из первых стихотворений Маяковского, в «А вы могли бы?» (1913). Всесилие поэтического слова становится темой и последнего, «предсмертного и бессмертного документа» (Б. Пастернак) - незавершенной поэмы «Во весь голос». Столь высокий статус поэтического слова превращает поэта, носителя этого слова, - в пророка, мессию; и здесь Маяковский, бунтовавший против окаменелых традиций, становится продолжателем подлинной, живой традиции священного отношения к поэзии. Герой Маяковского, приравнивающий себя то к Христу («Видите - гвоздями слов прибит к бумаге я»), то к Иоанну Предтече, то называющий себя «сегодняшнего дня крикогубым Заратустрой», то есть проповедником религии сверхчеловека (молодой Маяковский увлеченно читал Ф.Ницше), выступает прямым наследником пушкинского «Пророка».

Но все священные мотивы и образы Маяковского так или иначе связаны с его будетлянством - утопическим видением идеального будущего, противопоставленного мертвенности и пошлости сегодняшнего дня. «Сверхчеловек» для Маяковского - это человек будущего, «будетлянин», предтечей прихода которого в мир и мыслит себя герой Маяковского. И группа поэтов-«гилейцев», «будетлян», стоящих «на глыбе слова «мы» среди моря свиста и негодования», виделась Маяковскому как некое братство сторонников еще не завоевавшей мир, но истинной веры. Отсюда - непреодолимая ненависть к прошлому и ко всему косному, застывшему - в настоящем. Обращаясь к этому миру торжествующей пошлости и «мертвечины», Маяковский беспощаден: «Вам!», «Нате!» - сами названия стихотворений звучат как оплеухи - под стать названию будетлянского манифеста, в создании которого Маяковский принимал самое активное участие,- «Пощечина общественному вкусу». В этих текстах, пронизанных пафосом яростного неприятия и осмеяния уродств современной жизни, уже дает о себе знать не только Маяковский-лирик, но и Маяковский-сатирик. Сатирическое начало разовьется в самую живую черту поэзии позднего В. Маяковского - сатирические комедии «Клоп» и «Баня» станут непревзойденными образцами этого жанра для всей русской литературы XX в.

  • Татьяна Пахарева
  • кандидат филологических наук, доцент кафедры
  • русской и зарубежной литературы Киевского
  • национального педагогического университета
  • им. М.П. Драгоманова

 

 



Портретная характеристика персонажей