Какие же ценности испытываются и добываются в момент временной смерти? Благодаря чему восстанавливается “семейная гармония”?  Это способность к предательству (Находчивый, Король, вдова Задумавшегося), это конформистская безответственность (”в трудную минуту решение не принимать никакого решения было для кроликов самым желанным решением”), это способность совершить убийство (молодой питон, ставший пустынником, а затем правителем). В сравнении с народной волшебной сказкой - все это антиценности. И сказка, соответственно, под пером Искандера трансформируется в антисказку, что демонстрирует  глубочайшее разочарование писателя в народной системе ценностей (окаменевшей в “памяти” фольклорного жанра). В искандеровской сказке исчезает последняя надежда на способность народа сопротивляться демагогии и идеологии несвободы. Наблюдая за жизнью своих кроликов, Искандер с горечью убеждается в том, что народу не нужна свобода и правда: эти ориентиры требуют от личности духовных усилий, духовного труда. Тоталитарная же “семья народов”, особенно в поздней, застойной, версии отличается именно полным отсутствием каких бы то ни было духовных проблем - точнее говоря, здесь духовное значение придается сугубо материальным категориям. Так, у кроликов явно обожествляется жратва: аллегорией власти в повести становится Стол и Допущенность к Столу, “святой троицей” объявляется морковка, фасоль и капуста, на государственный флаг как символ светлого будущего помещается цветная капуста, а за два кочана обычной капусты в неделю вдова Задумавшегося будет охотно перекраивать память о мудреце и герое в соответствии с нуждами текущего момента. В такой ситуации свобода воспринимается только как право хапнуть побольше, и ни в коей мере не “изменяет природу кроликов”: даже избавившись от страха, они остаются рабами, мечтающими о новой “сильной руке” и получающими ее в конце концов.

Горестное разочарование в “народной правде” превращает “Кроликов и удавов” в своеобразный эпилог чегемского цикла да и всей линии карнавального гротеска в литературе 1970-1980-х годов в целом.