В «Записках из Мертвого дома» две части, но каждая из частей имеет общую логику развития сюжета, в основе которой лежит метафора «воскресения из мертвых». Первая часть начинается «Мертвым домом», рассказом об ужасе будничного унижения человека, герой проходит ад «рождественской» бани, пьяной гульбой оборачивается «праздник рождества Христова» после отъезда плац-майора, а действительное представление пробуждает человеческое в душах арестантов. Во второй части «воскресение из мертвых» обусловлено обретением воли; ужас физических страданий заточенных в «Мертвом доме» открывается в цикле глав о госпитале; жажда «перемены участи» и бесплодное ожидание ревизора, расковывание мертвого и выпуск на волю орла, заявление претензии и неудавшийся побег разрешаются выходом героя из каторги, его обретением личной «свободы», надеждой на «новую жизнь».

В целом же логика композиции «Записок из Мертвого дома» — crescendo идеи. Таков подбор фактов и рассуждений о них в произведении Достоевского.

Уже в первой главе повествователь создает образ каторги — «Мертвый дом»: «Тут был свой особый мир, ни на что более не похожий, тут были свои особые законы, свои костюмы, свои нравы и обычаи, и заживо Мертвый дом, жизнь — как нигде, и люди особенные»

Суровый прием каторжан потряс автора, он пытается «утешить» себя:

««Везде есть люди дурные, а между дурными и хорошие, — спешил я подумать себе в утешение, — кто знает? Эти люди, может быть, вовсе не до такой степени хуже тех, остальных, которые остались там, за острогом?» Я думал это и сам качал головою на свою мысль, а между тем — боже мой! — если б я только знал тогда, до какой степени и эта мысль была правдой!».

«Мертвый дом» — метафора, символический смысл которой раскрыт в отзыве В. Д. Бонч-Бруевича: «...непревзойденное произведение русской и мировой художественной литературы, так замечательно отобразившее не только каторгу, но и «Мертвый дом», в котором жил русский народ при царях из дома Романовых». Подобная метафоризация содержания уже была в русской литературе — в поэме Гоголя «Мертвые души». И у Гоголя, и у Достоевского ключевые образы символизируют «омертвление» людей социальным укладом жизни самодержавно-чиновничьего государства. И «Записки» Горянчикова — категорическое отрицание этого уклада, порыв к «свободе, новой жизни, воскресенью из мертвых».