Определить принадлежность лирического стихотворения к жанру стансов нетрудно, когда стансы становятся названием стихотворения. Жанровые дефиниции стансов включают преимущественно формальные, а не содержательные признаки. Сравним два стихотворения, которые оба названы «Стансы». Итак, Пушкин, 1826 год:

  • В надежде славы и добра
  • Гляжу вперед я без боязни:
  • Начало славных дней Петра
  • Мрачили мятежи и казни.

  • Но правдой он привлек сердца,
  • Но нравы укротил наукой,
  • И был от буйного стрельца
  • Пред ним отличен Долгорукой.

  • Самодержавною рукой
  • Он смело сеял просвещенье,
  • Не презирал страны родной:
  • Он знал ее предназначенье.

  • То академик, то герой,
  • То мореплаватель, то плотник,
  • Он всеобъемлющей душой
  • На троне вечный был работник.

  • Семейным сходством будь же горд;
  • Во всем будь пращуру подобен:
  • Как он неутомим и тверд,
  • И памятью, как он, не злобен.

«Стансы» - одно из известнейших лирических произведений Пушкина, текст, а вернее отдельные строки или строфы очень часто цитируют. Это неудивительно, в жанровой природе стансов заложена тенденция к четким отточенным формулам, каждая строфа заключает глубокую законченную мысль, выраженную афористически.

Но вот другие «Стансы», написанные 24-25 октября 1918 года Владиславом Ходасевичем:

  • Уж волосы седые на висках
  • Я прядью черной прикрываю,
  • И замирает сердце, как в тисках,
  • От лишнего стакана чаю.
  • Уж тяжелы мне долгие труды,
  • И не таят очарованья
  • Ни знаний слишком пряные плоды,
  • Ни женщин душные лобзанья.
  • С холодностью взираю я теперь
  • На скуку славы предстоящей...
  • Зато слова: цветок, ребенок, зверь -
  • Приходят на уста все чаще.
  • Рассеяно я слушаю порой
  • Поэтов праздные бряцанья,
  • Но душу полнит сладкой полнотой
  • Зерна немое прорастанье.

По настроению стансы различны. Пушкин куда более оптимистичен: новое царствование должно возродить петровские традиции, мысль о переменах к лучшему, безусловно, не покидает лирического героя пушкинских «Стансов».

У В. Ходасевича иное настроение, поэт сосредоточен на собственных потерях, первая строфа отчетливо элегична. Начало третьей строфы звучит несколько полемично по отношению к первым строкам пушкинских «Стансов». В первый послереволюционный год В. Ходасевич производит подсчет потерь, переживает смену ценностей. Начало пятой строфы восходит к пушкинским строкам из стихотворения «Поэт и толпа» (1828):

  • Поэт по лире вдохновенной
  • Рукой рассеянной бряцает...

«Стансы» В. Ходасевича вошли в его поэтический сборник «Путем зерна», думается, что именно это стихотворение расшифровывает смысл названия всего сборника и обнаруживает его генетическую связь с библейской притчей об умирающем и воскресающем зерне. Смысл «Стансов», вероятно, в отрешенности от преходящего и сиюминутного и приобщение к вечным ценностям.

С содержательной стороны оба произведения, несомненно, принадлежат к медитативной лирике, а это в свою очередь находит выражение в сходной структуре обоих стихотворений.

Каждая строфа стансов (в обоих случаях это катрен с перекрестной рифмой) - представляет собой законченное смысловое и синтаксическое целое. Все строфы в конце завершаются точкой. Между строфами пробел, требующий краткой остановки, небольшой паузы. Само слово stanza по-итальянски означает комната, помещение, остановка. Станца и станция близки не только по звучанию, но и по смыслу. Рафаэль Санти по заказу папы Юлия II расписывал в Ватиканском дворце станцы, то есть помещения, например, зал, называемый Станца делла Сеньятура - комнату, где подписывались всякого рода официальные бумаги.

Термин станцы Рафаэля широко употребим в искусствоведческой литературе и заставляет вспомнить о стансах стихотворных. В поэтической терминологии станса - синоним слова строфа. Так, например, Б. Томашевский в монографии «Стих и язык» (1959) применительно к поэзии Пушкина постоянно говорит о различных видах стансов, подразумевая строфы. Но между ними есть формальное отличие: станса - замкнутая строфа, станса - вместилище целостной мысли, требующей некоторого раздумья. Грубо говоря, станса не продолжается в следующей строфе, новая станса - новая мысль, которая оспаривает или развивает предыдущую, которая постепенно, через несколько строф, уточняющих авторскую мысль, приводит к итоговой идее. Стансы в этом плане структурно близки сонету с его неуклонным нарастанием мысли. Отдельная станса равна какой-то одной идее, но в стихотворении важна их совокупность, полнота авторского мироощущения выражается во взаимодействии всех строф-стансов.