Сонечка Мармеладова, вечная Сонечка

Раскольников преклоняется перед Соней, ценит внутреннюю  чистоту и нравственный героизм ее, он негодует на Соню не за  грехи ее, а за то, что она «понапрасну умертвила и предала себя.  Еще бы это не ужас! Еще бы не ужас, что ты живешь в этой  грязи, которую так ненавидишь, и в то же время знаешь сама  (только стоит глаза раскрыть), что никому ты этим не помогаешь и никого ни от чего не спасешь!» - говорит он ей.  Сонечка сопровождается в романе эпитетом «вечная». «Сонечка, Сонечка Мармеладова, вечная Сонечка, пока мир cmouni»  Эпитет «вечный», «вечная» имеет у Достоевского определенное и важное значение. Заимствован он у Бальзака (отец Горио  - «вечный отец») и обозначает вечную верность, вечную преданность, вечную подчиненность в любви или дружбе, или в  другом каком-либо чувстве к избранному другому лицу.

Но в  «Преступлении и наказании» термин приобретает универсальное историко-философское значение. Он обозначает порядок,  на котором стоит ненавистный Раскольникову мир, обрекающий большинство на роль средства и жертвы, средства для злых  и несправедливых, жертвы во имя счастья близких и любимых,  и напрасную бессмыслицу жертвы при существующем «вечном»  порядке вещей.

По особенностям своего жизненного опыта и по характеру  своего видения мира Достоевский воплощал новую действительность и новую мораль, утверждаемую поднявшимся мещанством,  конституирующейся буржуазией, в образы полуинтеллигентов и  интеллигентов, обслуживающих новый класс, выражавших его  сущность и не забывающих в первую очередь самих себя. Интеллигенты - соль земли - болели болями и страданиями человечества, были Гамлетами и Дон-Кихотами, они или гибли в  борьбе за правду, или же жизнь постоянно ставила их перед разбитым корытом неосуществившихся или даже неосуществимых  иллюзий.

Интеллигенты-мещане, интеллигенты только по профессии, карьеристы и спекулянты, прокуроры, адвокаты, профессора-чиновники, издатели либеральных журналов и просто  дельцы, твердо усвоившие древнюю поговорку, что деньги не  пахнут, выживали, побеждали и преуспевали. Таков в романе  Петр Петрович Лужин. Петр Петрович, пробившись из ничтожества, «привык любоваться собою, высоко ценил свой ум и  способности и даже иногда, наедине, любовался своим лицом в  зеркале. Но более всего на свете любил и ценил он добытые  трудом и всякими средствами свои деньги: они равняли его со  всем, что было выше его». 

Раскольников должен был сам оказаться в нищете, участь Сони  Мармеладовой должна была стать угрозой для его собственной сестры, голод и слепота должны были вплотную подступить к его  собственной матери, чтобы он действительно возложил на свои  плечи тяжкий груз - восстать против мира для того, чтоб подчинить его своей власти и повести к новому Иерусалиму.  Раскольников уже давно вынашивал в голове свою ужасную  идею и свой ужасный замысел, но все это до поры до времени  оставалось мрачной фантазией и мрачными игрушками, не более  того. Он уже встретился с Мармеладовым, уже сердце его пронзили вопли униженных и оскорбленных, а он еще ничего не решил.  Но вот пришло письмо от матери. Он остался наедине с ним,  он прочел наивную и жестокую по правде своей исповедь, являющуюся лишь несколько более облагороженной параллелью исповеди Мармеладова, и нож всеобщей беды пронзил его самого.  «Почти все время, как читал Раскольников с самого начала письма, лицо его было бледно, искривлено судорогой, и тяжелая,  желчная, злая улыбка змеилась по его губам. Он прилег головой  на свою тощую и затасканную подушку и думал, долго думал...  Письмо матери его измучило». 

Письмо матери поставило Раскольникова на роковую черту:  гаи смириться перед участью своих родных и перед законом,  царствующим в мире, или попытаться что-то сделать для спасения своих близких и тем самым восстать против царствующей в  мире закономерности. «Не хочу я вашей жертвы, Дунечка, не  , мамаша! Не бывать тому, пока я жив, не бывать, не бывать!» Давняя тоска, давние думы, терзавшие его, сконцентрировались в одном пункте. То, что месяц назад и даже еще вчера  было только «мечтой», теоретическим предположением, стало в  дверях и требовало, под угрозой гибели самых близких людей,  немедленного разрешения, немедленного действия.

В романе Достоевского все эти вполне объективные внешние обстоятельства связывают между собой персонажей, ставят их в определенные сюжетные и фабульные взаимоотношения и вовлекают их в  конфликт, ведущий к определенной и необратимой развязке. В этом мире, еще не пришедшем в себя от пережитых надежд и потрясений, на самой грани после поражения, начинается история Раскольникова. Мы застаем Раскольникова в романе  угрюмым, мрачным, мнительным, скрытным, ничем не интересующимся из того, чем интересуются все окружающие, и в то же  время гордым, даже надменным - «ужасно высоко себя ценит  и, кажется, не без некоторого права на то».  Однако это только одна сторона личности Раскольникова. 

Разумихин говорит, что «точно в нем два противоположных характера поочередно сменяются».

В нем много достоинств, он  великодушен, добр, отзывчив, он в высокой степени способен  любить - мать, сестру, детей, до рокового замысла хотел жениться, движимый необычным чувством: «Она больная такая  девочка была... совсем хворая; нищим любила подавать и о монастыре все мечтала... Дурнушка такая... собой. Право, не знаю,  за что я к ней тогда привязался, - вспоминает Раскольников, -  кажется за то что всегда больная... Будь она еще хромая аль горбатая, я бы, кажется, еще больше ее полюбил... (Он задумчиво  улыбнулся.) Так... какой-то бред весенний был...»  В первой любви Раскольникова раскрывается очень важная  для него черта: он не столько искал счастья, сколько хотел дать  счастье, даже в упоении весеннего бреда.

Такова была его натура - гордость и даже надменность не мешали ему быть в иных  случаях гуманным и самоотверженным.

Раскольников - разночинец, обедневший дворянин, ничем  не обеспеченный, не имеющий ни недвижимости, ни капиталов. Раскольников приехал в Петербург учиться... Учиться ему  приходилось на медные деньги, на крохи, которые могла уделить ему мать из нищенской пенсии, да на собственные скудные заработки от случайных уроков.

Для понимания образа Раскольникова и содержания его идеи  очень большое значение приобретает вся сцена после посещения им семьи Мармеладовых, потрясенной смертью своего главы: «Он сходил тихо, не торопясь, весь в лихорадке и, не сознавая того, полный одного, нового, необъятного ощущения вдруг  прихлынувшей полной и могучей жизни. Это ощущение могло  походить на ощущение приговоренного к смертной казни, которому вдруг и неожиданно объявляют прощение». (Многозначительное для Достоевского сравнение!)

Ответная любовь тех, кто нуждается в его помощи, по отношению к которым он является спасителем, укрепляет Раскольникова в его замысле: мир сам себя не спасет, но мир заслуживает спасения. Раскольников возложил на свои плечи бремя Атланта, он поставит землю на другую орбиту. Жизнь в том, чтобы  творить благо, даже вопреки тем, кому это благо нужно, и независимо от того, какой ценой его придется оплатить, - а для  сего нужны сила и власть, и власть и сила.  Раскольников «был в превосходнейшем расположении духа».  Ответная любовь ребенка, благословившего его у порога грозящей ему пучины, ободрила и воодушевила его. И так всегда. Как  только он видит, что может стать спасителем или даже просто  руководителем в доброте, сомнения и колебания оставляют его.  Дуня поняла его отношение к Соне, Дуня не погнушалась Соней, она «откланялась ей внимательным, вежливым и полным  поклоном», чем даже испугала понимавшую свое положение девушку. Раскольников благодарно и крепко стиснул пальчики  Дуни.

Самоотверженность Сони выше эгоистического понимания  Раскольникова. Раскольников ей открылся, между ними установились уже особые отношения, он уверен, что Соня должна  все и всех оставить и пойти за ним, а потрясенная Соня не может бросить малышей, и у нее нет ничего, кроме своего тела,  чтобы прийти им на помощь, чтобы достать им пищу.

Раскольников убил других, пусть для того, чтобы начать спасать человечество, Соня убивает свою душу, чтобы оказать немедленную помощь погибающим, участь которых, как ей кажется, она может облегчить или, во всяком случае, отдалить  момент их гибели.  Раскольникову для осуществления его спасательных целей  нужно посредствующее звено - всеобъемлющая власть над другими, альтруизм Сони не нуждается ни в каких промежуточных  звеньях, она непосредственно осуществляет свои нравственные  и социальные цели.

Соня, вечная Сонечка знаменует не только  страдательное начало жертвенности, но и активное начало практической любви - к погибающим, к близким, к себе подобным.  Соня жертвует собой не ради сладости жертвы, не ради благости  страдания, даже не для загробного блаженства своей души, а для  того, чтобы избавить от роли жертвы родных, близких, оскорбленных, обездоленных и угнетенных.  Соня не ропщет, не плачет, она судьбою своей вопиет против существующего строя, судьбою своей доказывает - и в первую очередь Раскольникову - необходимость переустройства  мира. Если бы ее роль исчерпывалась только этим, то она бы  оставалась лишь пассивно-вспомогательной фигурой, относилась только к фону повествования.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Школьный ассистент