Сочинение по произведению «Сказка о мертвой царевне»

Несомненно стремление поэта приблизить стиль сказки к русскому фольклору и просторечию. Пушкин ввел в нее народные эпитеты (красная девица, молодцы честные, глушь лесная, зеленое вино, алы губки, белы руки, красно солнце), разнообразные повторы (путь-дорога, ждет-пождет, вьется вьюга, жить да поживать, нет как нет), фразеологизмы (всем взяла, бог с тобой, идут за днями дни, не сойти живой мне с места, в глаза ему смеется), слова в ласковой форме:

  • Усадили в уголок,
  • Подносили пирожок...

А в отдельных местах видна опытная рука художника. Например, поэтический образ золотое яблочко он развернул в выразительную картинку; в ней ощущается натюрморт:

  • Оно, Соку спелого полно,
  • Так свежо и так душисто,
  • Так румяно-золотисто,
  • Будто медом налилось!
  • Видны семечки насквозь.

Полученное от мачехи яблочко так же коварно и обманчиво в своей привлекательности, как и она сама. Эмоционально богатая, глубоко лирическая, ироничная и наполненная драматизмом, сказка развивается по канве авторских интонаций, которые отражают пушкинскую «игру» в сказочника.

Автор как бы встает на уровень представлений народного исполнителя с его нравственными оценками. Царевна-сирота — это идеальная, с крестьянской точки зрения, девушка. Она белолица, черноброва и вместе с тем наделена целым кодексом положительных нравственных качеств: нраву кроткого такого, от зеленого вина Отрекалась она. Царевна подает хлеб нищей, ласкает нежною рукою Соколко. Подчеркивается ее трудолюбие. Красавица мачеха горда, ломлива, своенравна и ревнива. Жестокая властительница, она угрожает сенной девушке страшной казнью — рогаткой.

«Подстраиваясь» под народного исполнителя, в иронических интонациях автор раздваивается, его «маска» приоткрывается. Доброжелательная ирония незаметно вплетается в общий праздничный тон: Но как быть? И он был грешен...; Братья молча постояли Да в затылке почесали... Такие интонации возможны и у народного сказочника. Но вот ирония затрагивает романтический литературный метод — и это уже только пушкинский голос.

Сцену, рисующую Елисея в пещере перед гробом мертвой невесты, можно рассматривать как пародирование романтических страстей. В фольклорной сказке эта встреча происходит отнюдь не в такой «экзотической» обстановке и, кроме того, всегда дается бытовое объяснение оживления царевны: с нее снимают предмет, от которого она умерла (рубашку, кольцо), или же у нее изо рта выпадает кусок отравленного яблока. У Пушкина невеста оживает от бурных чувств жениха:

  • И о гроб невесты милой
  • Он ударился всей силой.
  • Гроб разбился.
  • Дева вдруг Ожила...
  • Можно уловить скрытую иронию и в контрастах эмоционального состояния героев:
  • И встает она из гроба...
  • Ах!.. И зарыдали оба.
  • И рядом с этим:
  • И, беседуя приятно,
  • В путь пускаются обратно...

В стиле сказок-поэм обнаруживаются и не пародийные романтические элементы. Они есть и в «Сказке о мертвой царевне...», что предотвращает упрощенное восприятие высокого, идеального содержания: в горести душевной; во тьме печальной; «Вдруг погасла, жертвой злобе, На земле твоя краса, Дух твой примут небеса».

«Нефольклорную» авторскую позицию выражает и драматизм, который можно уловить между строк. В образ бездушной красавицы мачехи вошел холодный «век-торгаш» со своим всеподавляющим эгоистическим началом. Царице хочется быть на свете всех милее — что тоже в своем роде «идея наполеонизма». Еще более отчетливо она прозвучала в одновременно создававшейся «Сказке о рыбаке и рыбке» (образ старухи). Утрата нравственных начал пред страшной поступью «железного века» — важная тема творчества Пушкина 30-х гг. В его сказках столкновение добра и зла не могло пройти мимо современного исторического преломления, не вобрать дух своего времени.

Но все же ведущим ориентиром в позиции автора является традиционное народное сознание. В сказке господствует атмосфера идеальной русской крестьянской этики: царица ждет мужа у окна и смотрит в поле; молодая царевна дружно живет с богатырями:

  • Им она не прекословит,
  • Не перечат ей они.

Богатыри соблюдают народный обычай гостеприимства, что выражается в фольклорной «формуле вызывания», известной в разных сюжетах русских сказок. Пушкин слышал ее в Михайловском варианте и творчески переработал.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Школьный ассистент