Однако то, что казалось подмененным, "с непререкаемых высот" видится как настоящая жизнь, потому что "душа сбылась", как определила это состояние М. Цветаева. Блок в прологе к поэме "Возмездие" (1915) писал, обращаясь к современному поэту: "Но ты, художник, твердо веруй | В начала и концы". Ахматова ведет  диалог с ним, включая в него почти точную цитату: "Мне ведомы начала и концы, | И жизнь после конца, и что-то, | О чем теперь не надо вспоминать". Так обозначено исполнение завета. В этой исполненности завещанного черпает она силу нести бремя русского поэта. Героиня Ахматовой, мысленно обозрев несостоявшуюся жизнь и посмотрев "откуда-то" на реальную, понимает, что никакая другая, не состоявшаяся, не сравнится с единственной - настоящей, дарованной Богом: "...Если бы откуда-то взглянула | Я на свою теперешнюю жизнь, | Узнала бы я зависть наконец..."