Среди ранних произведений Золя, пожалуй, самым большим вниманием критики пользуется первый романписателя «Исповедь Клода». О нем не написано специальных, сколько-нибудь серьезных работ. Но зато он часто фигурирует в книгах и статьях самой различной проблематики, связанной с творчеством Золя. Сам Золя впоследствии критически отзывался о своем первенце. Уже в письме Валабрегу, то есть вскоре после публикации «Исповеди Клода», он писал: «…В романе много слабых мест, в нем заключено еще немало ребячества… Книга не мужественна. Она как крик ребенка, который плачет и возмущается».
Большинство критиков 50-60-х годов отказались от мысли о бесстрастном объективизме Золя в оценках человека и общества. Сегодня у этого «биолога в романе», «патриарха невозмутимого спокойствия» находят «взволнованную душу», «уязвимое сердце», «пылкую порывистость». Но и тут возникает опасность в оттенках истолкования. Снова вступают в силу статичные аналогии с юностью, упрощенный биографизм. «Сексуальная» драма с Бертой, нервная горячка 1858 г., гнетущие ощущения двадцатилетнего возраста, «Экран гения»,- все это якобы трансформировалось у зрелого писателя в систему болезненно субъективного видения мира, «эгоистического» лиризма, одевшего его наследие в столь вызывающие формы и краски искусства.
Еще не так давно эстетические искания Золя и его литературный труд до «Ругон-Маккаров» почти полностью игнорировались. В последние годы к изучению молодого Золя обращаются чаще. Хотя, если не считать большой целостной работы Джона С. Лэппа, критики обычно делают это спорадически, пишут по поводу отдельных романов и теоретических работ Золя 60-х годов или дают краткий обзор всего этого периода в монографиях о писателе. Результаты, думается, еще далеки от настоящего успеха. Монография Дж. С, Лэппа - единственная работа, о которой можно говорить как об определенном этапе в изучении данной проблемы,- и по объему поставленной автором задачи, и по общей методологии не вполне удовлетворяет интересы объективной науки.
Литературная молодость Эмиля Золя завершается серией блестящих газетных статей. Они плотно заполняют творческую паузу между «Мадленой Фера» и «Карьерой Ругонов». В них - ключ к объяснению контраста между «клиническим» романом 1868 г. и «политическим памфлетом» 1871.
В экспозиции «Терезы Ракен» разлита безысходная, непереносимо горькая тоска. «Когда Тереза в первый раз вошла в лавку, где ей отныне предстояло проводить дни, ей показалось будто она спускается в сырую могилу. Тошнотворное ощущение подступало ей к горлу, тело содрогалось от ужаса». Живя рядом с ничтожным Камиллом и его слащавой ограниченной матерью, «Тереза, неподвижная, спокойная, как и остальные, со стороны наблюдала за этими мещанскими радостями, за этим безоблачным благополучием. А в душе у нее звучал дикий хохот…». Так мотивируется «право» героини на прелюбодеяние. Но среда и загнанный внутрь темперамент Терезы превращают обывательский адюльтер в чудовищную драму, которая показалась Сент-Беву более разительной, чем история Эгисфа и Клитемнестры.
Новые романы не являются неожиданностью в творчестве молодого натуралиста. Подготовленные формированием у него позитивистической эстетики, они имеют некоторые предпосылки и в его ранних произведениях. Творческая линия ведет к ним, минуя «роман-фельетон», от «Исповеди Клода». Замкнутая сфера исследования (в первом романе, правда, преимущественно, психологического), биографическое развитие действия, определяемого не внешними влияниями, а внутренними, «самозарождающимися» импульсами, предваряют «Терезу Ракен». Мрачно физиологическая характеристика Лоране делает ее сестрой Терезы. Гийом («Мадлена Фера») напоминает Клода не только болезненностью темперамента, но и многими традиционными чертами романтического героя: мечтательностью, необычайной ранимостью чувств, всепоглощающей любовью, жизненной нестойкостью, боязнью общества, тягой к природе и уединению. Во многом дублируется образ Жака («Исповедь Клода», «Мадлена Фера»).
Как можно судить по предисловию ко второму изданию «Терезы Ракен», Золя не был убежден упреками второстепенных рецензентов. Но, очевидно, под влиянием писем к нему Тэна, он сам теперь указывает на некоторые недостатки произведения. По его мнению, «Тереза Ракен» является исследованием «случая чересчур исключительного; драма современной жизни проще, в ней меньше ужасов и безумия. Такие явления не должны быть на первом плане книги». Он считает свое произведение слишком «напряженным и острым», его стиль - «лишенным той простоты, которой требует аналитический роман». «Следовательно,- пишет Золя,- чтобы написать хороший роман, писателю теперь следовало бы наблюдать общество с более обширной точки зрения, описывать его в более многочисленных и разнообразных аспектах, а главное - пользоваться языком ясным и естественным».
Здесь выложена коллекция школьных сочинений и методических материалов. Школьные сочинения по русской литературе для учащихся школ. Есть разделы на морально – этические и свободные темы, а так же по программам русской и зарубежной литературы.