Поэзия двадцатых — тридцатых годов полна бесконечных перепевов о злобном роке, неотразимой судьбе, об одиночестве, гибели надежд и мечтаний, воспоминаний о минувших днях. Эти слова и выражения с расплывчатым, неопределенным содержанием приобретают острый политический смысл в поэзии революционных романтиков — Полежаева и, вслед за ним, Лермонтова. Примелькавшийся романтический словарь получал иную, новую, вполне определенную окраску в связи с темами тюрьмы и казни. Романтический узник превращается в арестанта, а романтический изгнанник — в ссыльного.

Стихотворения Полежаева — поэтические раздумья человека., которого уже настиг жестокий «рок»: они созданы в «одиночестве» тюремного каземата, где «оставлен всеми одинок», «увядает в тишине» «вербованный поэт». Весь этот романтический туман тут же и рассеивался, и за ним вставала правда жизни: тюрьма.

  • И я в тюрьме
  • Передо мной едва горит
  • Фитиль в разбитом черепке;
  • С ружьем в ослабленной руке,
  • На грудь склонившись головой,
  • У двери дремлет часовой

Стихи Полежаева не только ходили в списках, но иногда попадали и в журналы. Приведенными строками начинался «Отрывок из поэмы «Узник», напечатанный анонимно в «Галатее». Еще раньше в том же политическом смысле о «власти роковой» писал молодой Пушкин я о «неотразимом роке» — Кюхельбекер.

Стихи Лермонтова — поэтические размышления революционера, сознающего свою обреченность. Он не хочет отказаться от борьбы, и «рок» влечет его к гибели.

  • Я одинок над пропастью стою,
  • Где все мое подавлено судьбою;
  • Так куст растет над бездною морскою,
  • И лист, грозой оборванный, плывет
  • По произволу странствующих вод
  • Сколько трагизма в этих нескольких строках.

Трагизм содержания подчеркивается грозной замедленностью ритма, а последняя строка, выделяясь своей плавной волнообразностью, создает ощущение плывущего листа.

«Всё мое» для передового юноши начала тридцатых годов означало: вое вольное, бурное, смелое, протестующее. В этой строке: «все мое подавлено судьбою» нашли отражение конкретные факты действительности: и события 14 декабря, и страшные кровопролитные подавления крестьянских восстаний 1830—1831 годов, и жестокая судьба, постигшая студенческую молодежь, осмелившуюся мечтать о революционном перевороте.

Образ оторванного ветром листа много раз встречается в литературе XIX века, как символ человеческой жизни.

В повести «Дубровский», опубликованной в 1841 году, Пушкин раскрывает смысл этой образной символики. Изображая мрачные раздумья своего героя в ожидании разорения и нищеты, ему грозящей, раздумья в осеннем лесу, на берегу ручья, уносящего «несколько поблекших листьев», он называет эту картину «верным подобием жизни». Так представляется она Владимиру Дубровскому по сравнению с его собственной судьбой.. . «подобие столь обыкновенное», прибавляет от себя Пушкин.

В стихотворении «Листок», опубликованном в журнале «Атеней» за 1830 год, эта образная система использована для проповеди терпения и покорности «вышней воле»; в ней находит свое выражение официальное религиозно-нравственное мировоззрение:

  • «Ах! рок твой неизбежный
  • Постиг тебя, листочек молодой!
  • Лети, листок, куда ветер бурный понесет!
  • Противиться нельзя нам вышней воле!
  • Своей покорствуй доле!»

С листком, оторванным грозой от ветки, автор сравнивает себя. «Пришлец» на «сей земле», он должен носиться, как оторванный листок, «по воле злого рока», пока не придет конец «странствия земного».

У Лермонтова все эти образы приобретают совершенно иной прогрессивный смысл.

  • Так бури ток сухой листок
  • Мчит жертвой посреди степей,
  • писал он о человеке с печатью «рока» на челе
  • («Портреты»).

Листок становится «жертвой» бури-рока. А в слово «рок» вслед за Пушкиным, Кюхельбекером и особенно вслед за Полежаевым юный поэт вкладывал политическое содержание. Слово «роковые» для Лермонтова связано с трагедией 14 декабря. Это были «роковые события», оставившие в памяти современников «роковые следы».

Минувших лет событий роковых Волна следы смывала роковые, —

говорит Лермонтов, описывая набережную Невы близ Сенатской площади.

В том же значении, как и революционные романтики двадцатых — тридцатых годов, это слово употребляет позднее и Некрасов. «Роковым» назван в поэме «Русские женщины» рудник, где работали сосланные декабристы. «Роковая повестка» — вызов в Третье отделенье. «Роковым» назвал Некрасов жизненный путь передового писателя в годы николаевского царствования («Недавнее время»). Тот же смысл, что и у Лермонтова, имеет у него и образ «листка» в стихотворении «Перед дождем». Образ «оторванного грозой листка» как образ человеческой жизни встречается у многих поэтов середины века (Плещеева, Ап. Григорьева и др.), но только у Некрасова он воспринимается как образ сосланного революционера. Вложил ли в него Некрасов сознательно этот смысл, сделал ли он умышленно сопоставление между листком и ссыльным революционером — трудно сказать. Да и не в том дело. Но в общей традиции использования этого образа в русской литературе XIX века образ «листка» в контексте некрасовского стихотворения воспринимается именно так:

  • На ручей, рябой и пестрый,
  • За листком летит листок,
  • И струей сухой и острой
  • Набегает холодок.
  • Над проезжей таратайкой
  • Спущен верх, перед закрыт;
  • И «пошел!» — привстав с нагайкой,
  • Ямщику жандарм кричит...

Эпоха, наступившая после восстания 14 декабря, отличалась от предшествующей не только реакцией. Она имела новые прогрессивные черты. Постепенно, шаг за шагом, нарастали те процессы, которые, все усиливаясь к середине века, вызвали в сороковых годах идейное размежевание передового русского общества, подготовили второй демократический период освободительного движения и привели к революционной ситуации 1859—1861 годов. Тридцатые годы — это была уже не прежняя декабристская Россия. Тридцатые годы — период переходный.