На этих днях произошло событие, для нашего времени довольно необыкновенное. На сборах польских эмигрантов один поэт, совсем, как говорят, обычный (речь идет о Ю. Словацком и немного завистливый, прочитал стих, обращенный к Мицкевичу, в котором среди похвал, которые ему там сложены,  роптал с искренним сожалением - это не является признаком плохого вкуса,- на высочество этого великого поэта. Это было, очевидно, и укором, и данью уважения.

Но пасмурный Мицкевич, равнодушный и к тому, и к другому, встает и импровизирует стихами ответ ему или, лучше говоря, речь, которая произвела впечатление удара грома. Никто не может точно сказать, что произошло: у каждого из присутствующих создалось особое впечатление. Одни говорят, что речь его продолжалась пять минут, другие говорят - час. Справедливо лишь то, что говорил он так прекрасно и высказал мысли настолько высокие, что все будто сошли с ума. Послышались крики и рыдания, со многими произошли нервные приступы, другие не могли заснуть всю ночь. Граф Плятер вернулся домой в состоянии такого странного возбуждения, что жена его подумала, будто он сошел с ума, и очень испугалась. Но когда он передал что, как мог, не импровизацию Мицкевича (никто не может повторить из нее ни слова), а то впечатление, которое она произвела на слушателей, графиня Плятер сама впала в такое состояние и начала рыдать, молиться и грезить.

Жорж Санд

Писать о Мицкевиче - значит говорить о прекрасном, о справедливости, которой он был солдатом, об обязанности, которая была героем, о свободе, которой был апостолом, и об освобождении, которого был предвестником.

В. Гюго

Он был для современных и грядущих поколений и медом, и молоком, и желчью, и кровью духовной, был светочем передовых взглядов своего времени, совестью нации, лозунгом, который поднимал на борьбу за единство ограбленной и разорванной отчизны поляков.

З. Красинский

Все в Мицкевиче возбуждало и вызвало сочувствие к нему. Он был очень умный, хорошо воспитанный, вдохновенный в разговорах, изысканно вежливый... Он был всюду на месте: и в кабинете ученого и писателя, и в салоне умной женщины, и за веселым товарищеским обедом... Лишь кое-кто из нас, что знали польский язык, могли оценить Мицкевича-поэта, но все оценили и полюбили Мицкевича-человека.

Г. Вяземский

Адам Мицкевич, без сомнения,- наибольший поэт польской нации и один из самых гениальных людей, которых видело человечество... И духовное наследство, которое Мицкевич оставил в своих произведениях,- сие только малая часть того, что он мог сделать на протяжении своей не очень долгой жизни, если бы та жизнь сложилась счастливее. В довольно частых волнах своей жизни он поднимался на такую высоту поэтического вдохновения, как никакой другой поэт. В своей писательской деятельности он проявлял большую многосторонность духовных интересов, чрезвычайную силу выражения и пластику поэтического рисования; притом как человек он был человек высоконравственный, а его поэтический талант не становился на препятствии трезвому пониманию людей и отношений.

Адам Мицкевич одинаково великий как поэт эпический и лирический, одинаково великий на вершинах своего трагизма, в светлых долинах своего юмора, в грозовых тучах своей сатиры.

Он стоит перед нами - большой волшебник слова, творец бессмертных образов, человек величественной, трагической судьбы и высокого патриотичного подвига. Он стоит перед нами, поэт, которым восхищались Жуковский, Вяземский, Козлов, Пушкин, Баратынский, Лермонтов, Гоголь, ... Иван Франко, Леся Украинка, Шопен, Жорж Санд, Сент-Бев... Он, человек, который на рассвете своей жизни заявил в своей знаменитой «Оде к молодости»:

  • Гей, к плечу плечо!
  • Объединим Мы землю единодушными рядами,
  • Мы в огнище одно мысли сливаем
  • И души наши сольются огнями!..
  • Он закончил эту оду предсказанием, которое сбылось в наши дни:
  • Лед тронется и всплывет, а напоследок
  • Вся гниль с суеверной толпой...
  • Ну здравствуй же, ясный свободы утра!
  • Освобождение идет солнце за тобой!
  • Он перед нами... Нет, он с нами...

К его гробнице не зарастет народная, всенародная, всемирная тропа...

По сути все «Крымские сонеты» - прекрасная живопись. Гиперболизм, присущий им, объясняется, во-первых, непосредственным влиянием восточных поэтов, на которые ссылается сам поэт (Крым представлялся ему «Востоком в миниатюре»), а во-вторых,- тем, что на него, уроженца равнинной Белоруссии с холмами, которые величают там горами, а и вдобавок на человека, который имеет «воображение, которое доходит к галлюцинациям» (Булаховский), не могли не оказать очень сильного впечатления довольно скромные Крымские горы. И уже во всяком случае это не стилизация, а стиль.

М. Рыльский.

Ни шум одесских салонов, ни шум черноморских волн, ни клич муэдзинов со шпилей крымских минаретов не могли приглушить внутреннего стремления Мицкевича услышать голос своей отчизны, голос порабощенной Польши, голос свободы... Звезда веры в свободу вела сквозь Крым, сквозь мир, сквозь жизнь. Неугасимый блеск этой веры осиял и крымские сонеты Мицкевича. Не просто красотой формы, богатством ритмов, цветистостью и новизной образов, не просто силой романтического увлечения, а глубоким, свободолюбивым содержанием своих строф, своей преданностью думам о порабощенной отчизне предрасположили они сразу после появления в мире внимание как польских, так и русских передовых читательских кругов.

М. Бажан.

Глубокая лиричность, правдивость изображения сложных человеческих чувств, проникновенный романтический рассказ о «Востоке в миниатюре» - Крым, о его природе, искренняя любовь к родной Польше, и вдобавок высоко поэтическая форма произведений,- вот что захватывало читателя в «Крымских» и «Любовных» сонетах польского поэта.

Т. Вересень.

В «Крымских сонетах» впервые появляется тема родины, о которой очень мало упоминалось в сонетах первой части («Любовные»). Ощущение природы как могущественной свободолюбивой и непокоренной стихии здесь уже независимое от любовных воспоминаний. Природа здесь, сказать бы, самодовлеющая и не нуждается в каких-то сравнениях или ассоциациях: она является бесспорным критерием, ареной испытаний искренности и душевной силы Пилигрима. Именно южная природа - такая необыкновенная, яркая, даже экзотическая - вызывает в сознании лирического героя, который оказался так далеко от родных мест, постоянные и печальные мысли о своей Литве. Об этом в частности речь идет в стихе «Пилигрим», который дает выразительное представление о герое «Крымских сонетов». Это Человек, обозначенный чертами свободолюбия, многогранности интересов, способный глубоко ощущать красоту природы, пылкий и откровенный в выражении своих чувств. Пилигрим не просто захваченный южной природой» он все время вспоминает далекую, возможно, навсегда утраченную родину, забыть которую невозможно.

Г. Теплинский

На первом месте в «Крымских, сонетах» стоит природа - пышная, богатая на краски, с живописными горами, непостоянным морем, ясным южным небом. Но А. Мицкевич не просто любуется замечательными видами экзотической южной природы. Его, как и Байрона, привлекала не внешняя красота природы, а могущественная сила и свобода ее: зона не подчинена никакой тирании, не знает никаких кандалов. Картины природы, итак, имеют идейную функцию, выражают стремление поэта к свободе. Пейзаж в сонетах Мицкевича имеет еще и другую функцию. Поэт рисует картины природы не как посторонний наблюдатель, а как лирик, который во всем передает свои собственные настроения, переживания, мысли. Все его чувства и стремления польются к родной Литве... В «Крымских сонетах» временами ощущается грусть, тоскливое настроение. Но это тоска не разочарованного романтического героя-индивидуалиста, который убегает от людей на лоно природы, чтобы там найти покой для души и сердца. Здесь чувствует тоска здоровой натуры, которая стремится к здоровой человеческой жизни, преисполненной деятельности.

М: Чубач

В «Крымских сонетах» главными являются не пейзажные рисунки, а сам поэт и его мир, его мысли и чувства, и стремления, его «страна поэта», его мировоззрение... Уже сами названия многих сонетов предусматривают описание отдельных видов Крыма. Тем не менее, они интересны не столько изображением определенных картин, сколько тем настроением, что в них ощутимо, теми раздумьями, которые переданы через пейзажные рисунки и которые временами только угадываются.

В. Кремешпулв