Нет надобности доказывать, насколько была политизирована вся наша жизнь на протяжении десятилетий. Это относится и к литературоведению. По версии, бывшей, в сущности, официальной, главной причиной гибели Лермонтова была ненависть царя к бунтарю-поэту и соответствующая деятельность шефа жандармов Бенкендорфа. Усилия лсрмонтоведов были направлены на обоснование этой версии. Роль организатора дуэли отводилась князю А. Васильчикову, сыну одного из царских любимцев. Н. Мартынову давалась простейшая характеристика: глуп, самолюбив, озлобленный неудачник, графоман, всегда под чьим-либо влиянием. Словом, самая подходящая кандидатура для выполнения чужих замыслов. Даже под защиту его брали: один современный автор писал, что Мартынова на дуэль вели чуть не под руку. Это Мартынова, настоявшего на исключительно тяжелых условиях дуэли (стреляться до трех раз).

Роль царя в судьбе поэта изучена довольно основательно, хотя кое в чем преувеличена. Он резко отозвался о романе Лермонтова, отказывал ему в отставке — это во многом предопределило судьбу поэта. Роль князя Васильчикова больше сочинена, чем изучена, и вряд ли была значительной.

Но главную роль сыграл Николай Мартынов, и следует, прежде всего, обратиться к его личности и к истории его отношений с Лермонтовым, отказавшись при этом от его примитивной характеристики. Какой же он неудачник, если в 25 лет имел чин майора и орден! Напомним, что лермонтовский Максим Максимыч, всю жизнь прослуживший на Кавказе, был лишь штабс-капитаном, сам Лермонтов — поручиком, а грибоедов-ский Скалозуб — образец успешного карьериста — в тридцать лет стал полковником. Мартыновы были богаты и достаточно известны в Москве. О самом Н. Мартынове знавший его декабрист Лорер писал, что он имел блестящее светское образование. Вряд ли справедливо называть его графоманом. Графоманы пишут постоянно и много, а Мартынов брался за перо редко, и все написанное им поместится в небольшую книжку. Не свидетельствует оно и о глупости автора, хотя и особой глубиной не отличается. Вероятно, писал Мартынов легко, а это создает у пишущего преувеличенное мнение о своих способностях. Вот, например, образец его стихов — отрывок из поэмы "Страшный сон", в которой он иронически описывает парад:

Как стройный лес, мелькают пики,

    Пестреют ярко флюгера,

    Все люди, лошади велики,

    Как монумент царя Петра!

    Все лица на один покрой,

    И станом тот, как и другой.

    Вся амуниция с иголки,

    У лошадей надменный вид,

    И от хвоста до самой холки

    Шерсть одинаково блестит.

    Любой солдат — краса природы,

    Любая лошадь — тип породы.

    Что офицеры? — ряд картин,

    И все — как будто бы один!

Поэма, как обычно, не дописана. Желания и умения доводить начатое до конца, стремления к совершенствованию у Мартынова явно не было. Были способности — не было поэтической души. Но самолюбия и самоуверенности — достаточно. Добротой, судя по стихам, не отличался. По убеждениям во многом был противоположен Лермонтову.

Знакомы они были с юности. Знаменское, имение Мартыновых, находилось рядом с Средниковым, где Лермонтов провел три лета подряд (1828—1830). Семнадцатилетний Лермонтов посвятил старшей сестре Мартынова стихотворение, в котором отдаст должное ее уму. И в дальнейшем судьба странным образом вновь и вновь сводила их, вплоть до роковой дуэли. Почти одновременно поступили они в военную школу. Там не раз соперничали в силе и ловкости, вряд ли сильному, рослому Мартынову нравилось, что невысокий, неуклюжий с виду "Майошка" (так прозвали Лермонтова по имени горбуна — героя французских карикатур) нередко оказывался и ловчее, и сильнее. Состязались они не только в ловкости (во всей школе, кроме них, только один юнкер владел саблей, остальные предпочитали шпагу), но и в стихах. Это может показаться маловероятным, но — свидетельствует старшая сестра Мартынова — они постоянно старались уколоть друг друга. Ведь, как писал их общий товарищ Меринский, "никто из нас не подозревал, конечно, великого таланта Лермонтова". И больше того: "Все мы писали тогда не хуже Лермонтова" (Арнольди). Сам Лермонтов серьезные вещи скрывал от товарищей, ценивших только лихой разгул. Так отчего бы Мартынову не считать себя достойным соперником Майошки?

После окончания военной школы Лермонтов определен в гусарский полк, а Мартынов в кавалергардский, в котором тогда служил и Дантес. Лермонтов в это время пишет мало, он увлечен светской жизнью. Но вот все общество потрясла гибель Пушкина. В офицерской среде взгляды разделились. Большинство сослуживцев Дантеса оправдывало его, обвиняя во всем происшедшем Пушкина. Мы не знаем, принадлежал ли к этому большинству Мартынов. Но зато все знают написанное в те дни стихотворение Лермонтова "Смерть поэта", заклеймившее на века и Дантеса, и его защитников. За эти стихи Лермонтов был сослан на Кавказ. По пути он останавливался в Москве и почти каждый день встречался с Мартыновым и его семьей.

О том, что Мартынов был настроен решительно, догадаться нетрудно. Не могла же быть настоящей причиной ссоры та пустяшная, даже не обидная шутка, прозвучавшая на вечере у Вер-зилиных: "Горец с большим кинжалом" (по-французски звучит складно: "монтаньяр о гран пуаньяр"). Мартынов действительно гордился своими кавказскими костюмами, носил огромный кинжал. Допустим, был в плохом настроении, обиделся. А что дальше? Впоследствии он явно затрудняется объяснить свой гнев. Во время следствия он писал: "На вечере в одном частном доме он вывел меня из терпения, привязываясь к каждому моему слову". Однако сидевшая рядом с Лермонтовым Эмилия Верзилина ничего подобного не заметила и говорила лишь об одной фразе, вызвавшей обиду Мартынова. А ее мать вообще не заметила ничего похожего на ссору. На следствии же Мартынов утверждал: "Лермонтов не упускал ни одного случая, где бы мог сказать мне что-нибудь неприятное.

Остроты, колкости, насмешки на мой счет..." Если и было что-либо подобное, то не в такой, конечно, степени. В воспоминаниях общих знакомых, более или менее беспристрастных, это почему-то не отразилось. Напротив, несколько человек вспоминают, что если кто обижался на шутки Лермтонтова, то поэт тут же старался примириться с ним. Да и рассказ самого Мартынова о том, что незадолго до ссоры Лермонтов приходил к нему "отвести душу", не очень вяжется с этими жалобами на беспощадного обидчика. Позже Мартынов говорил уже несколько иное: "Приятели-таки раздули ссору". Уже не только Лермонтов виноват. Но кто эти приятели? Те, кто знали о ссоре и вызове, делали попытки примирить их. Мартынов отказался. 27 июля по новому стилю в четырех верстах от Пятигорска произошла роковая дуэль. Мартынов не промахнулся, стреляться до трех раз не понадобилось.

Родственники Мартынова позже говорили, будто он "был мучеником всю жизнь после этого убийства". Непохоже. Когда ему разрешили выходить из-под ареста, его встретила Эмилия: "Его белая черкеска, черный бархатный бешмет произвели на нас неприятное впечатление". В Киеве, отбывая церковное покаяние, он тоже любил щеголять костюмами, гулял с самыми красивыми дамами. В воспоминаниях он изображал Лермонтова малосимпатичным. Впрочем, дальше воспоминаний о военной школе он не пошел. Его отец, правда, во искупление греха сына, построил больницу для бедных. Но доказательств раскаяния сына у нас нет.

Изложенная здесь версия дуэли не совсем нова, она выдвигалась и раньше, но почти без доказательств, и была отвергнута, тем более что в ней не отводится особой роли царю и Бенкендорфу. Политическая версия казалась убедительнее. Лермонто-веды были в этом солидарны с пушкинистами. Но пушкинисты уже не утверждают, что дуэль Пушкина с Дантесом была организована с ведома царя, что Бенкендорф нарочно послал жандармов не туда, где происходила дуэль, и т. п. Пересматривают историю гибели Лермонтова и некоторые лермонтоведы. В. Вацуро писал: "Ни Николай I, ни Бенкендорф, ни даже Мартынов не вынашивали планов убийства Лермонтова-человека. Но все они — каждый по-своему — создавали атмосферу, в котором не было места Лермонтову-поэту". В этом утверждении остается неясным место Мартынова. Ведь он убил именно Лермонтова-человека. А как он мог создавать атмосферу, в которой не было бы места Лермонтову-поэту, непонятно.

Возможны и другие версии. Не такие вздорные, как выдумки Короткова или Швембергера о том, будто дуэли вовсе не было, а убил поэта подкупленный казак. Опровергать глупости нет смысла. Но были предположения, что здесь повторяется история Сальери и Моцарта. Нет. Настоящий Сальери никого не убивал, был серьезным композитором и учителем Бетховена. Но и книжный Сальери был предан музыке, был упорным тружеником и сознавал гениальность Моцарта. Ничего подобного в Мартынове обнаружить невозможно, и на роль Сальери он не годится. Он человек, способный любоваться зрелищем горящих аулов, привязанных к хвостам лошадей трупов горцев, вырубленных садов. Не признававший в Лермонтове гения, но завидовавший его славе, казавшейся ему незаслуженной. Могут сказать: он защищал честь сестры и свою. Но сестра-то гордилась тем, что ее считают прообразом княжны Мери, и в защите чести не нуждалась, тем более такой страшной ценой.

Собственная честь? Но Мартынов умел, когда хотел, отшучиваться, мог и прекратить знакомство, сохраняя свое достоинство. Друзьям Пушкина тоже порой приходилось попадать под огонь шуток поэта, но никому и в голову не приходило требовать удовлетворения. В 1839 году писатель Соллогуб написал по заданию старшей дочери царя повесть "Большой свет", в которой изобразил Лермонтова в довольно невыгодном свете. Лермонтов возмутился? Да нет, они остались приятелями и даже собирались вместе выпускать журнал.