Вопрос о народе после поражения декабристского восстания и начавшегося кризиса дворянской идеологии велением времени становился главным в русской общественной жизни. Без понимания этого нельзя было представить себе пути дальнейшего развития страны.

Историческая заслуга Пушкина состоит и в смелой, решительной постановке этого вопроса перед обществом и литературой, и в утверждении веры в творческие силы народа, и в определении главной доминанты русского национального характера. Русская литература навсегда усвоила завет Пушкина — парод станет ее главным героем.

Гоголь еще при жизни Пушкина и до написания «Капитанской дочки» угадал и определил решающую особенность пушкинского изображения парода: умение передавать «дух народа» и, главное, смотреть на все явления жизни, в том числе и на жизнь народную, «глазами народа». Бесспорно, что изображение активной деятельности народа в повести «Тарас Бульба» обусловлено освоением опыта Пушкина молодым Гоголем.

Русская литература поняла и приняла великие открытия Пушкина. Достоевский настойчиво подчеркивал зависимость всех последующих писателей от Пушкина, и в первую очередь — в изображении парода, «Поворот его к народу в столь раннюю пору его деятельности до того был беспримерен и удивителен, представлял для того времени до того неожиданное новое слово, что объяснить его можно лишь, если не чудом, го необычайною великостью гения, которого мы, прибавлю к слову, до сих пор еще оцепить не в силах».

Эта мысль настойчиво проводится во многих произведениях Достоевского. Через год после приведенного высказывания он писал: «С него Пушкина: только начался у нас настоящий сознательный поворот к народу... Вся теперешняя плеяда наша работала лишь по его указаниям, нового после Пушкина ничего не сказала. Все зачатки ее были в нем, указаны им»

Пониманию пушкинского подлинно исторического отношения к народу поможет суждение умнейшего русского писателя Щедрина: «Итак, источник сочувствия к народной жизни, с ее даже темными сторонами, заключается отнюдь не в признании ее абсолютной непогрешимости и нормальности (как это допускается славянофилами), а в том, что она составляет конечную цель истории, что в ней одной заключается всё будущее благо, что она и в настоящем заключает в себе единственный базис, помимо которого никакая человеческая деятельность немыслима»

История такого сочувствия к народной жизни, понимание, что народная жизнь составляет конечную цель истории, что и в настоящем она является той основой, которая наполняет человеческую деятельность высоким смыслом, начинается с Пушкина. В романе «Капитанская дочка» это понимание роли парода выражено с наибольшей полнотой. При этом существенно важно, что формированию такого понимания способствовал Радищев.