Творчество Золя необычайно разнообразно по поднятым им темам и жанрам, в которых он работал. Но его мысль неизменно развивалась в одном направлении. Юный «гурон из Экса», наивный и пылкий выученик Мишле и автор «Четвероевангелия», проповедующий утопический социализм, связаны единой страстно гражданственной общественно-эстетической мыслью. Это придает особое величие облику Золя - непоколебимого демократа-гуманиста, носителя правды в искусстве. Тем более важно проследить все этапы его творческого развития. Наименее исследованным до сих пор остается ранний этап: Золя до «Ругон-Маккаров». Об этом существенном пробеле говорил Анри Миттеран на Коллоквиуме 1968 г.
Зарубежная литература
Зарубежная литература о современном мифотворчестве огромна. По-видимому, происхождение известной ее части приходится объяснять внешним увлечением модным вопросом - тем, что можно назвать эпидемической мифоманией, инфляцией мифологизма. Но и в серьезной литературе на эту тему, как это неизбежно бывает при разработке дискуссионных вопросов и столкновений различных мировоззрений и методологий, нередко оказывается спорным не только решение проблем, но и выделение объектов изучения - само право рассматривать те или другие феномены искусства нового времени как неомифологические или мифопоэтические явления или исключить их из сферы мифоподобия.
В «Джунглях» представители интеллигенции появляются эпизодически, как второстепенные персонажи. Главная роль в романе принадлежит рабочим, и в первую очередь Юргису. Юргис - новый образ у писателя, образ, индивидуализированный и в то же время несущий в себе черты, характерные для многих рабочих. Литовский эмигрант Юргис и близкие ему люди ехали в Америку, полные больших надежд и ожиданий. Они думали о более обеспеченной жизни, о счастье, А нашли там жесточайшую эксплуатацию, звериную борьбу за существование, ложь и предательство. Судьбы героев книги поражают своим трагизмом.
Главным героем романов выступает крупный бизнесмен Каупервуд, чья карьера прослеживается на широком социальном фоне американской жизни. В «Финансисте» мы знакомимся с детскими и юношескими годами Каупервуда в Филадельфии, с формированием его вкусов, взглядов, интересов, с началом его финансовой деятельности. Каупервуд быстро усваивает волчьи законы мира. Он никогда не рискует собственным капиталом и в любой момент готов поставить на карту чужие деньги. Для своих операций оп незаконно использует средства, принадлежащие городу, и зарабатывает крупные суммы. Только благодаря случайности Каупервуд попадает в тюрьму. Но даже в тюрьме он оказывается на особом положении: через подставных лиц он продолжает играть на бирже.
Сопоставляя Идена с Вульфом Ларсеном, нельзя но прийти к выводу, что они во многом сильно отличаются друг от друга. В то время как Волк Ларсен аморален, жесток, Мартин Идеи добр и великодушен. Если в отношениях с людьми Ларсен действительно не признает ничего, кроме закона дубины, то Идеи не стремится к тому, чтобы подчинять себе людей, быть над ними, заставлять их выполнять свои приказания. У него нет той «воли к власти», которая характерна для ницшеанского героя. Наоборот, он полон чувства справедливости, миролюбия и доброжелательности к окружающим.
В лице своего героя, талантливого писателя Мартина Идена, Лондон показал трагедию художника в капиталистической Америке. Образ Мартина Идена - одно из лучших созданий Лондона. Простой матрос, выходец из народа, Мартин Идеи, чувствуя в себе талант и призвание, стремится стать писателем. Ценой неимоверного труда, колоссального напряжения физических и духовных сил он ликвидирует пробелы в своем образовании и начинает писать. Его рассказы, повести, стихи правдивы, интересны, оригинальны: Но их никто не печатает. Редакции и издательства возвращают ему рукописи обратно. Кто для них Иден? Человек без имени, жалкий бедняк. История Мартина Идена - это история его борьбы с обществом. Иден отличается большой настойчивостью, он верит в себя, в грядущий успех. Он пытается бороться, но силы его постепенно иссякают.
Многие американские критики, говоря о них, обычно стараются подчеркнуть ту первенствующую роль, которую якобы играет там биологическая философия жизни. «Восприняв более полно, чем Норрис, ницшеанскую точку зрения о примитивном человеческом эгоизме и следуя беспощадному закону борьбы за существование, Лондон добился превосходных результатов в «Зове предков»,- заявляет Роберт Киллер. Такой же точки зрения придерживаются Карл Ван Дорен, Рут Френчир, А. Кэйзин и другие американские литературоведы. Действительно, и в «Зове предков», и в «Белом клыке» изображено много кровавых схваток, победителем в которых выходит сильнейший. Закон борьбы за существование, бесспорно, играет в них значительную роль, как и во всей жизни животного мира.