Сцена на кладбище - одно из высших драматических достижений Шекспира. Как разнообразно он говорит со зрителем об этом страшнейшем событии, завершающем бытие каждого человека! Мы слышим шутки Первого могильщика. Он рассуждает о самоубийстве, доказывая сначала вину утопленницы, затем ее невиновность,- это обычная для шекспировских шутов игра софизмами, при помощи которых можно доказать что угодно. Но Первый могильщик хорошо знает, в каком мире он живет. Когда его собрат по профессии замечает, что не будь покойница знатной дамой, ее не хоронили бы по христианскому обряду, Первый могильщик замечает: «То-то оно и есть; и очень жаль, что знатные люди имеют на этом свете больше власти топиться и вешаться, чем их братья христиане». Также шутовски рассуждает он о сословных различиях: но он разбирается и в различиях профессиональных - опять-таки с точки зрения могильщика: «Дома, которые он [могильщик] строит, простоят до судного дня, они прочнее тех, что строит каменщик. На вопрос Гамлета, сколько времени человек пролежит в могиле, пока не сгниет, кладбищенский острослов отвечает: «Да что ж, если он не сгнил раньше смерти - ведь нынче много таких гнилых покойников, которые и похороны не выдерживают, так он вам протянет лет восемь, а то и девять лет; кожевник, тот вам протянет девять лет… Да шкура у него, сударь, от ремесла такая дубленая, что долго не пропускает воду…».
Школьные сочинения. 11 класс
Нет наслаждения более возвышенного и чистого, чем, закрыв глаза, слушать, как естественный и верный голос не декламирует, а читает Шекспира, - писал Гете. - Так лучше всего следить за суровыми нитями, из которых он ткет события. Правда, мы создаем себе по очертаниям характеров известные образы, но о сокровенном мы все же можем узнать лишь из последовательности слов и речей; и здесь, как мне кажется, все действующие лица точно сговорились не оставлять нас в неизвестности или в сомнении. В сговоре участвуют герои и простые ратники, господа и рабы, короли и вестники; в этом смысле второстепенные фигуры подчас проявляют себя даже деятельнее, чем основные персонажи. Все, что веет в воздухе, когда совершаются великие мировые события, все, что в страшные минуты таится в людских сердцах, все, что боязливо замыкается и прячется в душе, здесь выходит на свет свободно и непринужденно; мы узнаем правду жизни, сами не ведая, каким образом.
Вопрос занял в шекспироведении значительное место. Естественно было предположить, что несчастья, обрушившиеся на молодого человека, вызвали помешательство. Нужно сразу же сказать, что этого не было на самом деле. Сумасшествие Гамлета мнимое. Вспомним его слова, обращенные к приятелям после встречи с Призраком:
Шекспир верен жизненной правде, когда так изображает душевную реакцию Гамлета на происшедшее. Натуры, наделенные большой чувствительностью, глубоко воспринимают ужасные явления, непосредственно затрагивающие их. Гамлет именно такой человек - человек горячей крови, большого, способного к сильным чувствам сердца. Он отнюдь не тот холодный рационалист и аналитик, каким его себе иногда представляют. Его мысль возбуждается не отвлеченным наблюдением фактов, а глубоким переживанием их. Если мы с самого начала ощущаем, что Гамлет возвышается над окружающими, то это не есть возвышение человека над обстоятельствами жизни. Наоборот, одно из высших личных достоинств Гамлета заключается в полноте ощущения жизни, своей связи с ней, в сознании того, что все происходящее вокруг значительно и требует от человека определения своего отношения к вещам, событиям, людям. Вот почему неправ был И. С. Тургенев, считай Гамлета «эгоистом», человеком, сосредоточенным на своих мыслях и чувствах и пренебрегающим внешним миром. Наоборот, Гамлета отличает обостренная, напряженная и даже болезненная реакция па окружающее,
«Гамлет» не отрезок действительности, а произведение драматурга. Герой - не живой человек, а художественный образ, созданный писателем так, чтобы произвести на нас определенное впечатление. Шекспир достиг того, к чему стремился, и мы воспринимаем Гамлета как живого человека. Соответственно многие разборы трагедии построены как психологические этюды, исследующие характер героя. Это вполне понятная аберрация, подменяющая изучение образа, созданного художником, рассмотрением человеческого поведения и его мотивов. Отрицать пользу такого анализа было бы неверно, из него можно извлечь, несомненно, интересные выводы. Безусловно, что к этому нас подталкивает Шекспир, заставивший поверить в человеческую реальность Гамлета и окружающих его лиц. Такое отношение к персонажам трагедии подкрепляют и те критики, которые видели и видят в ней несомненную жизненную правду. А поведение Гамлета часто рассматривают с позиций психологического правдоподобия. Но с такой точки зрения оно часто оказывается необъяснимым и загадочным.
Некоторые исследователи делали из этого неверный вывод, будто в трагедии возникает несоответствие между старой средневековой фабулой и ренессансной философией Гамлета. Между тем, хотя сага о Гамлете имеет средневековые корни, ее ситуация осмыслена и представлена Шекспиром как ситуация общечеловеческая: убийство из побуждений честолюбия сюжет не только средневековый. Эпоха Возрождения давала много примеров подобных злодейств. Для придворной среды- и не только для нее - случаи такого рода не редкость в XVIII веке и позже. Именно монологи Гамлета вызывали у читателей и зрителей следующих столетий (вплоть до нашего) впечатление общечеловеческой значимости всего происходящего в трагедии.
Здесь необходимо разграничить понятие типа у Шекспира и реалистов нового и новейшего времени. Гамлет, Отелло, Лир, Макбет - грандиозные типы, обобщившие общечеловеческие черты и страсти, но они резко отличаются от героев Л. Толстого, Чехова и Горького. У писателей нового времени тоже есть изображения людей мыслящих, ревнивых, неразумных, обиженных, оскорбленных, честолюбивых, но никого из них не поставишь на один уровень с героями Шекспира, который изображал крупными чертами самую сущность данного типа, не боясь преувеличений, создал яркие и всеобъемлющие характеры, с таком развитом, полном и обобщенном виде не встречающиеся в жизни. Он дает концентрированное изображение данного типа, реалисты нового времени действительно встречающиеся в жизни образы людей обычного среднего человеческого уровня.