Русская литература достигла того уровня идейно-художественного развития, при котором стало возможным творческое исследование современной действительности и соответственно решение новых эстетических проблем, выдвигаемых жизнью. В художественном плане такой знаменательный итог был подготовлен длительными идейно-стилевыми исканиями прозы, отразившими усложнение процесса художественного познания текущей действительности. Военная, «деревенская», художественно-биографическая, историческая проза обогатили эстетическую систему социалистического реализма. Сформировались писательские индивидуальности, чье творчество оказало влияние на литературное развитие. Аналитичность, характерология, жанровое, стилевое многообразие - это свидетельствует о высоком уровне реализма литературы и ее возможностях.
Хрестоматия и теория русской литературы
Своеобразие реализма XVII в. в его английском варианте, его возможности и перспективы проявились в творчестве Дж. Беньяна. Уже в первом своем произведении «Изобильное милосердие, изливающееся на главного грешника» Беньян создал своеобразный исторический и психологический документ, характеризующий внутренний мир пуританина - демократа послереволюционных лет, раскрыл сложное духовное состояние, свойственное ему - правдоискателю, и глубокому мыслителю, впрочем, лишенному всякого образования. Выбирая путь «нравственного усовершенствования», так как путь открытой политической борьбы в его глазах был скомпрометирован всем опытом республики, Беньян, однако, призывает к обличению режима Стюартов, помогает понять духовный мир тех бесстрашных проповедников, которые вышли из народной среды Англии конца XVII столетия. Говоря о жизни английских правящих классов периода реставрации, Беньян уже показывает свои недюжинные возможности писателя-сатирика.
Основное направление развития романа, ведшее к его подъему в XVIII в., лежало в иной области, и у истоков этого основного направления были «Дон Кихот» Сервантеса и его «Назидательные новеллы». Много раз в наших работах вспоминались слова Белинского О том, что Шекспир и Сервантес стоят у начала новой, современной литературы. Эти справедливые слова в полной мере относятся и к роли, которую роман Сервантеса объективно сыграл в истории реалистического романа XVII в.
Объективный смысл этих устремлений Блока как критика и публициста ясен, В конечном счете он заключался в том, чтобы, оставаясь на уровне духовной и эстетической культуры начала XX века и навыков «поэтической критики», опереться на высокие традиции русской литературы, в своей основе - гражданственной, демократической, озаряемой большими, «длинными» мыслями о человеке, народе, культуре, искусстве во взаимодействии всех этих сфер. Критика Блока представляется нам, - если рассматривать ее в максимальном обобщении, - призванной к тому, чтобы сблизить «современность» и наследие «живого прошлого», о котором шла здесь речь, и вместе с тем нащупать связи «эстетики», как он ее понимал, и жизни своего времени, красоты и совести. И критическая проза Блока во многом выполнила это призвание, проникая, до предела своих возможностей, в ту «тайну полноты», которую так страстно искала, над которой билась русская культура прошлого и текущего столетия.
Проблемы романтизма становятся предметом горячих споров в критике. Новое литературное направление находит и страстных защитников, и ожесточенных противников. Среди разноголосицы мнений, вызванной появлением «Кавказского пленника» (1820- 1821) А. С. Пушкина, в один год с которым вышла на русском языке и другая романтическая поэма - «Шильонский узник» Байрона в переводе В. А. Жуковского, самым значительным было суждение П. А. Вяземского. В критической статье «О «Кавказском пленнике,,» (1822) Вяземский рассматривает появление поэм Пушкина и Жуковского как признак «успехов… поэзии романтической». Несмотря на успехи наших писателей в языке, «образ литературы нашей,- пишет Вяземский,- еще не означился, не прорезался». КритиК.романтик обвиняет отечественную литературу в отсутствии у нее национального своеобразия: «…нет еще словесности, достойной выражения народа могучего и мужественного!»
Идея народности литературы у революционных романтиков была выражением их патриотизма. Бестужев с чувством законного удовлетворения отмечает, «что мало-помалу Европа сквозь тусклые переводы начинает распознавать нашу словесность». Мотивы патриотизма и национального достоинства как обоснование лозунга народности литературы звучат и у Кюхельбекера: «Да будет святая Русь не только в гражданском, но и в нравственном мире первою державою во вселенной!»
В каждом из рассказов - своя тональность. «Севастополь в декабре» патетически публицистичен; «Севастополь в мае» - остро критичен; «Севастополь в августе 1855 года» - правдиво героичен. Их нужно читать вместе, как единый цикл. Главное, что увидел и узнал Толстой на Кавказе и особенно в Севастополе, - психологию разных типов солдат, разные - и низменные, и возвышенные - чувства, которые руководили поведением офицеров. Правда, которую именно о войне рассказать так трудно, провозглашена героем повествования во втором Севастопольском рассказе и, в горячей полемике с ложью «исторических» описаний, прокладывает широкую дорогу на страницах великой эпопеи об Отечественной войне 1812 года.