XIX столетие называют «столетием истории», и неслучайно - именно в это время происходят огромные социальные изменения, которые, безусловно, отразились на ходе литературного процесса: Великая Французская революция разрушила феодальный мир, создала духовные условия для возникновения общества буржуазной демократии, и хотя просветителей-рационалистов XVIII ст. обвинили в кровавых ужасах якобинского террора, все равно - европейское общество пошло путем развития рациональной культуры, о чем ярко свидетельствует расцвет рационально-экспериментальной науки XIX ст.
Хрестоматия и теория русской литературы
Коренным отличием философии от «позитивных» наук является сосуществование в ее рамках чисто познавательного и оценочного начал. Традиционно принято рассматривать науку как сферу познавательной деятельности, ориентированную на познание объективного мира, на выявление объективных, не зависящих от человеческой воли законов бытия и при этом в идеале абсолютно свободную от субъективно-оценочного начала (проявление этого начала - недостаток!). В самом деле, заслуга Архимеда, Галилея или Ньютона состоит прежде всего в том, что каждый из них выявил объективно действующие законы, абсолютно независимые от воли первооткрывателей, да и вообще от человеческой воли.
Для европейской культуры традиции XX века характерен пересмотр доминировавшей ранее в общественном сознании концепции человеческой природы. Со времен Ренессанса и эпохи Просвещения в сознании европейской интеллигенции (при всем многообразии индивидуальных исканий) установился своего рода незыблемый ценностный фундамент, представляющий собой совокупность не подлежащих сомнению гуманистических идей, наполненных верой в совершенство человеческой природы, способность человека адекватно познавать мир и переустраивать его в соответствии со своими идеалами - идеалами Истины, Добра и Красоты.
Как известно, и герои «Бесов» Достоевского в качестве конечной цели имели перед своими глазами счастье человечества. А вот что касается средств? Вот, например, в чем заключается утопия (для Достоевского это, конечно, антиутопия), смоделированная одним из героев «Бесов», Шигалевым: «Каждый принадлежит всем, а все - каждому. Все рабы и в рабстве равны. В крайних случаях клевета и убийства, а главное - равенство. Первым делом понижается уровень образования, наук и талантов. Высокий уровень наук и талантов доступен только высшим способностям - не надо высших способностей!.. Высшие способности не могут не быть деспотами и всегда развращали больше, чем приносили пользы: их изгоняют или казнят. Цицерону отрезывается язык. Копернику выкалываются глаза, Шекспир побивается каменьями - вот шигалевщина!..
Есть много путей к активизации детского воображения, к вовлечению его в образную систему сказки. Можно спросить ребят, почему это произведение названо автором не сказкой, а “приключениями в семи сказках”. А мы уже знаем, что по-датски “эвентюр” означает и “сказка” и “приключение”. Выходит, что перед нами сказка-приключение, состоящая из семи сказок. Может ли такое быть? Может ли быть сказка внутри другой сказки? Это серьезные вопросы, и, если дети не могут на них ответить, учитель сообщает, что такое переплетение, сцепление нескольких небольших произведений или эпизодов в одно большое произведение - это обычное явление искусства. И тут же дается наглядный пример. Дети получают домашнее задание нарисовать или подобрать, скажем, рисунки на зимние мотивы. Пусть один принесет рисунок зимнего леса, другой - зайчика на снегу, третий - волка с хвостом в проруби и т. д.
Прежде чем говорить непосредственно о произведениях, включенных в программу, хотелось бы высказать несколько общих замечаний о том, как мыслятся уроки литературы в духе педагогики сотрудничества. В первой главе уже упоминалось, насколько вся наша школьная словесность “запрограммирована” на почти полное игнорирование специфики именно художественной стороны литературы. Если в XIX веке родился лозунг “искусство для искусства”, то у нас, как бы в противовес ему, подспудно существует установка “искусство без искусства”, литература в роли служанки пропаганды. Об этом нам еще предстоит многое сказать. Такая тенденция привела и к полному забвению общей филологической культуры в школе.
Проще всего сказать: образ - это изображение. Кстати, какой корень в последнем слове? “Ображ” - это и есть “образ”, только с перегласовкой последнего звука. А теперь запишем большую группу, целую семью слов, порожденных нашим “образом”. В нее войдут: образ, изображение, воображение, преображение, выражение, образование, преобразование, соображение, образный, безобразный, сообразно, несообразно, образность, образец, образцовый и пр.”. О каждом из этих слов можно говорить, а в целом важно то, насколько дети уловят единство этой лексической группы, ее общую идею, заключающуюся в структурном упорядочении мира с помощью работы нашего разума, регулирующего, “утрясающего”, выстраивающего все, окружающее нас.