12 августа 18.. г. десятилетний Николенька Иртеньев просыпается на третий день после своего дня рождения в семь часов утра. После утреннего туалета учитель Карл Иваныч ведет Николеньку и его брата Володю здороваться с матушкой, которая разливает чай в гостиной, и с отцом, отдающим в своем кабинете хозяйственные указания приказчику. Николенька чувствует в себе чистую и ясную любовь к родителям, он любуется ими, делая для себя точные наблюдения: «…в одной улыбке состоит то, что называют красотою лица: если улыбка прибавляет прелести лицу, то оно прекрасно; если она не изменяет его, то лицо обыкновенно; если она портит его, то оно дурно».
Творчество Л. Н. Толстого — литературное наследие
Создавая новый роман, Толстой уже знал, что семейное счастье не спасает от мучительных размышлений над философскими, социальными и нравственными вопросами бытия. Счастливая семейная жизнь Левина (история его объяснения с Кити, венчание, отношение ко всему дому Щербацких насквозь автобиографичны) не освобождает его от раздумий о смысле жизни, от тяжкого сознания вины перед народом, от поисков счастья, равного для всех людей.
В идейной борьбе 70-х годов проблема просвещения народа занимала едва ли не центральное место. Увлечение педагогикой было всеобщим, вопросы народного образования, подъема национальной культуры горячо обсуждались на страницах газет и журналов, в романах и повестях. Революционеры-демократы и народники, просвещая народ, готовили его к революции - исторически неизбежной, но в ту пору еще неосуществимой. Консерваторы, напротив, рассчитывали, сосредоточив контроль над образованием в руках помещиков и церкви, противодействовать распространению в народе революционной «заразы». Наконец, либералы стремились заменить революцию «малым делом» элементарного образования народа.
В начале 60-х годов, как уже было сказано, с раздражением встретила роман-эпопею, не найдя в нем изображения революционной интеллигенции и обличения крепостничества. Известный в то время критик В. Зайцев в статье «Перлы и адаманты русской журналистики» («Русское слово», 1865, № 2) охарактеризовал «1805 год» как роман о «великосветских лицах». Журнал «Дело» (1868, № 4, 6; 1870, № 1) в статьях Д. Минаева, В. Берви-Флеровского и Н. Шелгунова оценил «Войну и мир» как произведение, в котором отсутствует «глубоко жизненное содержание», его действующих лиц как «грубых и грязных», как умственно «окаменелых» и «нравственно безобразных», а общий смысл «славянофильского романа» Толстого - как апологию «философии застоя».
Произведение огромного масштаба, глубоко оригинальное по содержанию и форме, «Война и мир» не нашла полной и вполне достойной оценки в критике 60-х годов, несмотря на то что многие газеты и журналы сразу после выхода первых томов и при выходе каждого из последующих откликнулись на его появление. Роман имел огромный успех у читателей и всеми выдающимися писателями - современниками Толстого- был встречен как произведение небывалое в русской литературе. Всеобщность этой высокой оценки подтвердил в своем отзыве И. А. Гончаров, сказавший, что с появлением «Войны и мира» Толстой сделался «настоящим львом русской литературы».
Некоторые современники и последующие критики сравнивали «Войну и мир» с «Капитанской дочкой». Для этого есть известные основания. Толстой шел вслед за Пушкиным, когда, в сущности, отрицал манеру исторического повествования, которой подражали русские романисты 20-30-х годов XIX века (М. Н. Загоскин, Н. А. Полевой, А. Ф. Вельтман, И. И. Лажечников). Как и Пушкин, он знал, что правда истории не может быть принесена в жертву романической интриге. Связь истории с вымыслом основана в «Войне и мире», как и в «Капитанской дочке», не на произвольных догадках и сцеплениях, а на внутреннем, историческом соответствии.
В наше время историки и теоретики литературы сочли возможным принять название «роман-эпопея» как определение. В 1958 году А. В. Чичерин выпустил книгу под таким заглавием: «Возникновение романа-эпопеи». Год спустя вышла монография А. А. Сабурова ««Война и мир» Л. Н. Толстого. Проблематика и поэтика», где специальная глава отведена особенностям жанра «Войны и мира». Сабуров не склонен был принимать самый термин «роман-эпопея», по обстоятельно охарактеризовал обе эти стороны: романную и эпическую. При этом справедливо указал на близость эпичности Толстого к древнерусскому воинскому эпосу: «Сближение «Войны и мира» с эпопеей оправдывается и сопоставлением с древнерусской литературой, особенно с произведениями жанра воинской повести, и в частности со «Словом о полку Игореве».