Первая редакция эпилога была написана тогда, когда последние части романа были далеко еще не закончены. Во всяком случае, окончание первой части шестого тома еще не было завершено, а вторая часть не была написана. Бесспорное доказательство тому имеется в тексте первого варианта эпилога: Петя Ростов жив и по-прежнему на военной службе; ему Николай Ростов передал все, что осталось от наследства отца. Следовательно, ранний эпилог был написан до того, как возникла мысль о смерти Пети. Эпилог в его первой редакции состоял из небольшого историко-философского вступления и подробного рассказа о судьбе уцелевших после войны персонажей, которым поручено довести роман до конца.
Творчество Л. Н. Толстого — литературное наследие
Петя знал, что его герой, Денисов, был храбрее и благороднее всех людей, но эта новая замеченная в нем черта чувствительности в высшей степени тронула Петю». Отношение Денисова к пленному мальчику усилило в его глазах героизм Денисова и привело к размышлениям о том, что Денисову, «а не этому старому Кутузову» быть главнокомандующим. Детские рассуждения Толстой освещает добродушной иронией: «Петя имел очень низкое мнение о Кутузове». Ласка и мягкость самого Денисова к французу позволили Пете, не стесняясь своей чувствительности, заботиться о пленном французском мальчике.
Толстым Найдено образное сравнение: русское войско, («как стрелок, выждавший минуту, нанесло смертельный удар врагу; но, выпустив заряд и не зная еще, поражен ли враг, и продолжая видеть его неудержимое стремление, русское войско должно было отступать, как стрелок должен отбежать, ожидая действия нанесенного удара». Удар был «смертелен» потому, утверждает Толстой, что была перебита «главная артерия успеха войны», т. е. «нравственное сознание превосходства». Однако «под влиянием силы испита, разъяренный бык, не чувствуя еще смертельности удара, докатился до Москвы и там, истекая кровью, почувствовал свою погибель». По этому варианту «охотник» не знает еще, «поражен ли враг».
В ранней редакции автор дал также разбор плана сражения и анализ диспозиции, предварившие картину разгрома русских войск, и ввел короткий эпизод трагедии на плотине Аугеста, где «выказался» весь «ужас дня». Па этом страшном месте появляется Наполеон, «все в том же сюртуке, той же шляпе и тем же безучастным лицом» и безучастным выражением, с каким он смотрел на живых, он разглядывал «неподвижные и движущиеся тела» на поле сражения. «Господа его свиты,- пишет Толстой,- содрогались, пожимали плечами, перешептывались при виде некоторых страшных изуродованных трупов, но на его лице не выражалось ничего». Так изображен Наполеон в вычеркнутом позднее отрывке. Но настроение, с которым он написан, сохранялось во всех сценах, участником которых был Наполеон, и ни разу но изменялось.
Чаще других действующих лиц Толстой выводит в своих ранних набросках троих: князя Василия, князя Андрея и Пьера. Они переходят из варианта в вариант, и путь, который прошли эти образы, убеждает, что Толстой не сразу нашел портреты их, и, разумеется, не могли еще отразиться в достаточной мере их характеры. Однако автор сразу, без колебаний, определил для каждого из них роль в произведении.
Как ни стараются люди, собравшись в одно небольшое место несколько сот тысяч, изуродовать ту землю, на которой они жмутся, как ни забивают камнями землю, чтобы ничего не росло на ней, как ни счищают всякую пробивающуюся травку, как ни дымят каменным углем и нефтью, - весна остается весною даже и в городе. Солнце греет, трава, оживая, растет и зеленеет везде, где только не соскребли ее; галки, воробьи и голуби по-весеннему радостно готовят гнезда, и мухи жужжат у стен, пригретых солнцем. Веселы и растения, и птицы, и насекомые, и дети. Но люди - большие, взрослые люди - не перестают обманывать и мучить себя и друг друга. Таким вот радостным весенним днем (а именно 28 апреля) в один из девяностых годов прошлого века в одной из московских тюрем надзиратель, гремя железом, отпирает замок в одну из камер и кричит: «Маслова, на суд!»
«Времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных»… В губернском городе К. проходят съезд помещиков и дворянские выборы. В лучшую гостиницу города приезжает молодой гусарский офицер, граф Турбин. Свободных номеров нет; «отставной кавалерист» Завальшевский предлагает графу остановиться в его номере, ссужает Турбина деньгами. Собственно, Завальшевский никогда не служил в кавалерии, но было время, когда он хотел туда поступить. А теперь он уже сам искренне уверовал в свое кавалерийское прошлое. Завальшевский рад возможности пообщаться с Турбиным, который повсюду известен как «истинный гусар».