В стремлении приблизить языковой строй трагедии к строю бытовой, разговорной речи Пушкин решает заменить традиционный для трагедий классицизма шестистопный рифмованный стих пятистопным «белым», то есть нерифмованным, стихом. Об этом он сообщает в не дошедшем до нас письме другу своему Н. Н. Раевскому. В ответе Пушкину последний пишет: «Признаюсь, я не совсем понимаю, почему вы хотите писать свою трагедию только белым стихом. Хороша или плоха будет ваша трагедия, я заранее предвижу огромное значение ее для нашей литературы; вы вдохнете жизнь в наш шестистопный стих, который до сих пор был столь тяжеловесным и мертвенным».
Проза, поэзия и лирика. А. С. Пушкин
Дело вовсе не в объеме фактического материала, каким Пушкин воспользовался непосредственно из летописей и других памятников древней русской письменности. Фактическим материалом, взятым непосредственно из самих летописей, Пушкин пользовался крайне редко, да это, пожалуй, было не так уж и нужно ему. При том уровне понятий о значении первоисточников, какой был характерен для пушкинской эпохи, Карамзин вполне удовлетворял количеством, разнообразием и качеством приводимого материала: «Он рассказывал со всею верпостию историка, он везде ссылался на источники - чего же более требовать было от него?»
В литературе о «Борисе Годунове» не раз высказывались соображения о том, что параллельно с «Историей Государства Российского» Карамзина и русскими летописями - основными историческими источниками пушкинской трагедии - Пушкин в какой-то мере опирался и на «Анналы» Тацита. Интерес Пушкина к Тациту и пушкинские замечания на «Анналы» по времени совпадают с работой над трагедией. Об отношении Пушкина к Тациту существует уже довольно обширная литература.
Единство места, обусловленное стремлением обеспечить правдоподобие сценического зрелища, заставляет драматурга показывать всех лиц и все события в одном месте на протяжении всей трагедии. Но в этом содержится и самоотрицание, ибо что может быть более неправдоподобным, чем то, что актеры на подмостках ведут себя так, как будто бы рядом с ними не существует переполненного зрителями зала. Такое же самоотрицание заключает в себе и закон единства времени. Величайшие драматурги классицизма, располагая трагедию в пределах 24 часов, вмещали в этот промежуток времени события нескольких месяцев.
Пушкин завершил процесс создания русского национального литературного языка. На протяжении всего XV в. от Ломоносова до Радищева и Карамзина в развитии русского литературного языка постепенно усиливается тенденция к сближению книжной литературной речи с народным языком, с бытовым просторечием:. Однако только Пушкин гениально завершает этот процесс и развивает до совершенства тот изумительный по выразительности и. богатству литературный язык, который лег в основу всего дальнейшего развития русской литературы и современного русского языка, путь которого Шолохов определил словами «от Пушкина до Горького»
В трагедии «Моцарт и Сальери» поставлен вопрос о тайнах самого процесса художественного творчества. В том же, 1826 г., к которому относится замысел «Моцарта и Сальери», Пушкин в заметках о статье Кюхельбекера, размышляя о вдохновении, записывает: «Вдохновение? есть расположение души к живому принятию впечатлений, следственно к быстрому соображению понятий, что и способствует объяснению оных. Вдохновение нужно в поэзии, как и в геометрии». Но нужна ли геометрия поэзии? Сальери рассказывает, каким путем он шел к своему искусству:
Белинский восхищался этим даром поэта. Достоевский видел в нем проявление всемирной отзывчивости русского народа. Это было и великой победой русского реализма. В «Скупом рыцаре» исторически верно показана эпохи позднего средневековья, типические стороны жизни, быта и нравов феодального рыцарства периода его упадка и усиления власти сюзеренов. Турниры, замки, культ прекрасной дамы, ростовщик, разоряющий рыцарей и сам от них терпящий насилия и обиды, оруженосцы и замковая челядь - все нашло свое отражение в сценах, диалогах И репликах немногих действующих лиц трагедии. В создании характеров Пушкин стремился к многостороннему раскрытию внутреннего мира персонажей трагедии, их социального облика, присущих им национально-исторических черт.