Трагизм Демона, раскрытый в последних редакциях лермонтовской поэмы, явился и продолжением использования опыта Пушкина в его объяснении судьбы романтического героя, и корректировкой образа «мятежного демона». Поэма была последним словом Лермонтова о демоне и демонизме. Опираясь на Пушкина и уточняя его воззрения, наследник Пушкина исполнял то, что не успел сделать погибший поэт.
Сочинения на темы произведений великих писателей
«Демон» Пушкина пленил воображение юноши Лермонтова. Уже в 1829 году он пишет стихотворение «Мой демон» и тогда же задумывает поэму, над которой будет работать всю жизнь. В 1830-1831-х годах создается новая редакция «Моего демона», в которой поэт пророчески писал: «И гордый демон не отстанет, Пока живу я, от меня, И ум мой озарять он станет Лучом чудесного огня».
Общеизвестно, что Лермонтова серьезно волновала судьба его поколения. Пожалуй, впервые так подробно и, главное, философски-проблемно она была художественно исследована и рассмотрена в драме «Маскарад». Драма явилась для Лермонтова рубежом в его творческой эволюции - в ней пересматривалась юношеская концепция протестующего героя и подвергалась суду его нравственная позиция, его идеал жизни, его нормы отношения к обществу, к людям. Именно потому Лермонтов так настойчиво добивался постановки драмы в театре, пытался переделывать пьесу в связи с замечаниями цензора,- он хотел ею начать свою деятельность в литературе.
В Москве, в Благородном пансионе и университете, формировался поэтический дар юного Лермонтова. Среди любимых поэтов первое место занимал Пушкин. Мальчик и юноша учился у него, осваивал его миропонимание, воспринимал его темы, использовал его жанры. В центре внимания Лермонтова был Пушкин-романтик: автор романтических поэм и лирики. Характер освоения открыто носил ученический характер.
Образы-символы органически входили в поэтику пушкинского реализма и блистательно раскрывали глубокое содержание таких произведений, как «Медный всадник», «Сказка о золотом петушке», «Капитанская дочка» и последний (каменноостровский) цикл лирических стихотворений 1836 года.
Проза Блока широка по тематическому охвату и многообразна по жанрам. Критические жанры Блока, как и у других критиков, определялись конкретным содержанием его критического творчества, жанрообразующим началом его тематических заданий, ведением его тематических линий, а, в конечном счете, его мировоззрением, сутью и всем строем его мышления. Но Блок, как и всякий участник текущей литературной жизни, не мог, наряду со всем этим, не ориентировать жанры своей критики на формы, установившиеся в изданиях, в которых он печатался. Ему приходилось, кроме того, хотя и не часто, выступать с публичными речами, рефератами, лекциями, приветствиями, - и жанр этих выступлений, бесспорно, определял жанровые признаки соответствующих им печатных текстов.
Объективный смысл этих устремлений Блока как критика и публициста ясен, В конечном счете он заключался в том, чтобы, оставаясь на уровне духовной и эстетической культуры начала XX века и навыков «поэтической критики», опереться на высокие традиции русской литературы, в своей основе - гражданственной, демократической, озаряемой большими, «длинными» мыслями о человеке, народе, культуре, искусстве во взаимодействии всех этих сфер. Критика Блока представляется нам, - если рассматривать ее в максимальном обобщении, - призванной к тому, чтобы сблизить «современность» и наследие «живого прошлого», о котором шла здесь речь, и вместе с тем нащупать связи «эстетики», как он ее понимал, и жизни своего времени, красоты и совести. И критическая проза Блока во многом выполнила это призвание, проникая, до предела своих возможностей, в ту «тайну полноты», которую так страстно искала, над которой билась русская культура прошлого и текущего столетия.