Для тих, у кого мало часу на читання всього добутку. Вам у допомогу — скорочені тексти! Решебники Всі добутки в скороченні цього автора Пастух і пастушка Сумний детектив Сорокадвухлетний Леонід Сошнин, що був оперативник карного розшуку, вертається з місцевого видавництва додому, у порожню квартиру, у самому поганому настрої. Рукопис його першої книги «Життя всього дорожче» після п'яти років очікування нарешті-те прийнята до виробництва, але ця звістка не радує Сошнина. Розмова з редакторшей, Октябриной Перфильевной Сироквасовой, що намагалася зарозумілими зауваженнями принизити автора-міліціонера, осмелившегося називатися письменником, роз'ятрив і без того похмурі думки й переживання Сошнина.
Сочинения на темы произведений великих писателей
Гуманистический пафос рассказа Л. Н. Андреева «Кусака»
Гуманистический пафос рассказа Л. Н. Андреева «Кусака» 1. Автобиографичность рассказа. 2. Жизнь бездомной Кусаки. 3. Обретение хозяев. 4. Разочарование в людях. Писатель Леонид Андреев вырос в бедной, почти нищей семье и хорошо знал на собственном опыте, что значит голод и как холодно бывает зимой, когда не на что купить дрова. Возможно, именно поэтому творчество Андреева проникнуто чувством обездоленности, обиды на несправедливое отношение окружающих. В рассказе «Кусака» автор повествует о том, что в нашем жестоком, равнодушном мире плохо бывает не только людям, но и братьям нашим меньшим. Беспородная собачка, которая родилась и выросла на улице, никогда не знала ни тепла, ни ласки — у нее даже не было имени! — она не имела ни еды, ни крова. Ее мог обидеть любой прохожий, потому что рядом не было хозяина, который защитил бы ее. В Кусаку швыряли камнями, обзывали ее, били просто так, мимоходом, несмотря на то, что сама она никого никогда не обижала: «Она никому не принадлежала; у нее не было собственного имени, и никто не мог бы сказать, где находилась она во всю долгую морозную зиму и чем кормилась. От теплых изб ее отгоняли дворовые собаки... когда, гонимая голодом или инстинктивною потребностью в общении; она показывалась на улице, — ребята бросали в нее камнями и палками, взрослые весело улюлюкали и страшно, пронзительно свистали...» Поскольку другого выбора у несчастной собаки не было, она постепенно привыкла к постоянным побоям и несправедливым окрикам. Добрая от природы, как и все беспородные дворняжки, Кусака через некоторое время начала огрызаться, а затем стала озлобленной и недоверчивой к людям. В каждом человеке она в первую очередь видела своего злейшего врага, который мог в любой момент кинуть в нее тяжелый камень, жестоко пнуть, накричать, облить водой. Постепенно отдалившись от ненавистных ей людей, она поселилась в дачном поселке, где в холодное время года не было ни души. Морозы и вьюги не пугали бедную Кусаку — ведь она чувствовала себя в безопасности, могла не опасаться новых побоев и других неприятностей. К сожалению, долгая зима постепенно сменилась теплой весной, и в заброшенный безлюдный поселок начали съезжаться дачники. Приехали и хозяева домика, во дворе которого обитала Кусака. Несмотря на то, что новые жильцы и не помышляли обидеть приблудившуюся к даче невзрачную дворняжку, та сразу же решила занять оборонительную позицию. Не дожидаясь новых побоев, она порвала платье гимназистки Лели, когда та проходила мимо собаки по дорожке сада, злобно рычала, завидев проходящих мимо дачников. Ночью озадаченная Кусака боязливо прислушивалась к доносящимся из дома шорохам — она уже понимала, что хозяева дачи не причинят ей вреда: ведь не наказали же ее за нападение на Лелю, несмотря на то что девочка очень испугалась. Кусаке на самом деле очень повезло: ее хозяева, первые в жизни хозяева, оказались очень добрыми, порядочными людьми. Сначала они побаивались непрошеной гостьи, даже хотели застрелить ее, чтобы она кого-нибудь не укусила, но вскоре поняли, что дворняжка не собирается причинять им вред. Именно они и придумали ей ласково-шутливое прозвище «Кусака». Милая девочка Леля, забыв прежнюю обиду, каждый день старалась приманить собачку вкусным угощением, несмотря на то что все еще боялась ее — вдруг снова набросится. И однажды Леле удалось осуществить задуманное: «...Кусака второй раз в своей жизни перевернулась на спину и закрыла глаза, не зная наверно, ударят ее или приласкают. Но ее приласкали. Маленькая, теплая рука прикоснулась нерешительно к шершавой голове и, словно это было знаком неотразимой власти, свободно и смело забегала по всему шерстистому телу, тормоша, лаская и щекоча. — Мама, дети! Глядите: я ласкаю Кусаку! — закричала Леля». Так был сломан прочный барьер, который, казалось бы, навсегда отделил озлобленную дворняжку от людей. Искренняя доброта новых хозяев Кусаки делает невозможное — собака не только начинает им доверять, но и становится их верной и бескорыстной защитницей: «Она знала, что, если теперь кто-нибудь ударит ее, она уже не в силах будет впиться в тело обидчика своими острыми зубами: у нее отняли ее непримиримую злобу...». Теперь бедной дворняжке не приходилось заботиться о куске хлеба: ее кормила кухарка, а спала Кусака в тени под террасой. Ее никто не обижал, дети с удовольствием забавляли ее и играли с ней, а взрослые умилялись, глядя на эту живописную картину. К сожалению, лето закончилось так же быстро, как и зима. Добрые люди быстро собрали вещи, погрузили их на подводы и
переехали с дачи обратно в город. Никто из них, кроме девочки Лели, даже не подумал о том, что их нового друга можно взять с собой. Да и она вскоре утешилась, когда мать пообещала ей купить умного, породистого щенка. Видимо, не так уж и глубока была ее привязанность к смешной и некрасивой лохматой дворняжке. Отъезд хозяев стал для несчастной Кусаки настоящей трагедией. Раньше ей не с чем было сравнивать: побои, голод и холод были для нее привычны, и поэтому воспринимались как естественный окружающий фон. Теперь же, после общения с добрыми людьми, ласки, вкусной еды предстоящая зима становилась катастрофой. Из волшебного царства, в котором дворняжка побывала летом, ей предстояло вернуться в полузабытую реальность. И к этим испытаниям, которые раньше она переносила спокойно, собака, уже ставшая домашней, оказалась совершенно не готова. «Кусака долго металась по следам уехавших людей, добежала до станции и — промокшая, грязная — вернулась на дачу... Наступила ночь. И когда уже не было сомнений, что она наступила, собака жалобно и громко завыла...». После прочтения этого рассказа вспоминается знамениая фраза, принадлежащая французскому писателю Антуану де Сент-Экзюпери: «Мы в ответе за тех, кого приручили». И мы действительно должны задуматься над тем, что делаем, не обнадеживать напрасно, если знаем, что не сможем выполнить задуманное, и не обижать тех, кто не может дать нам отпор. История Кусаки может быть воспринята и как своеобразная аллегория: и с человеком можно поступить так же несправедливо, сначала «приручить» его, привязать к себе, а затем безжалостно отбросить прочь.
Робин Гуд в романе Вальтера Скотта «Айвенго»
Робин Гуд в романе Вальтера Скотта «Айвенго» 1. Борьба между нормандцами и англосаксами. 2. Рыцари ордена тамплиеров. 3. Королевская власть и народовольческая дружина Робин Гуда против феодального произвола. 4. Язык повествования исторического романа. В романе Вальтера Скотта «Айвенго» представлена эпоха, когда в истории Англии резко сказались классовые противоречия между двумя народами — нормандцами-завоевателями Англии, завладевшими ею в конце XI века, и англосаксами, которые владели Англией в течение нескольких веков. Однако к концу XII века борьба между англосаксами и нормандцами затихла. Она заслонилась другими противоречиями, которые выдвинулись на первый план: между порабощенным крестьянством и феодалами как англосаксонского, так и нормандского происхождения. Король Англии стремился к тому, чтобы подчинить себе всех остальных феодалов. В течение всей второй половины XII века английские короли упорно боролись со своими поданными — герцогами, графами и баронами, создавая централизованную английскую феодальную монархию. Английское крестьянство в этой борьбе короля против феодалов поддерживало королевскую власть. В романе «Айвенго» показана эпоха переустройства Англии, превращавшейся из страны разрозненных и враждующих между собою феодальных владений в единое королевство, в страну, где из завоеванных и завоевателей медленно образовывалась единая новая народность — англичане. Нормандские рыцари Фрон де Беф, де Мальвуазен и де Браси и представители старой англосаксонской знати Седрик и Ательстан никак не могут решить старый спор. Их распри ведут к тому, что Англии постоянно грозят междоусобицы, разрушающие жизнь страны, тяжким бременем ложащиеся на народ. Правдиво изображенной нормандской знати, которые ведут себя в Англии как завоеватели, Скотт противопоставил те силы английского общества, в которых была видна надежда на лучшее будущее Англии. В романе они показаны в королевской власти — Ричарде Львиное Сердце, поддерживаемой дворянством. Лучшие страницы романа посвящены именно описанию борьбы народа (Робин Гуд и его стрелки) против произвола. Народные образы в романе как бы постепенно собираются в целую группу решительных и смелых людей, сливающихся в образ непобедимой дружины Робин Гуда, штурмующей замок Фрон де Бефа. Перед натиском могучей волны народного гнева не устояла челядь Фрон де Бефа. Патетическая картина гибели старого феодального гнезда, притона убийств и насилий, разрушенного народом, является самым захватывающим сюжетом в романе «Айвенго». Особенно резко пишет Скотт о нормандских феодалах. Рыцарь-разбойник Фрон де Беф и его шайка запоминаются как яркое, правдивое изображение жестокого своеволия, как реалистическая картина средневековых феодальных нравов, осуждающая, а не идеализирующая средневековый строй. Типичен среди прочих рыцарей-разбойников, грабящих английский народ, и крестоносец Буагильбер, рыцарь ордена Храма, тамплиер. Рыцари этого ордена, первоначально основанного для прикрытия путей к Христианским святыням Иерусалима, превратились со временем в хорошо организованную и разветвленную по всей Европе шайку насильников и вымогателей, действовавшую под прямым покровительством Ватикана. Будучи крупнейшим феодалом Европы, орден оказывал сопротивление королевской власти, помогал феодальным мятежникам. В романе показана органическая связь между феодализмом светским и феодализмом церковным: оба грабят народ, помогая друг другу, а иногда цинично прикрывая грабеж орденскими знаками, крестом «воинства Христова». Но, конечно, более всего привлекает внимание читателя смелый Локсли — Робин Гуд. Баллады о Робин Гуде относятся к числу лучших памятников английского народного творчества. Робин Гуд — обобщенный народным творчеством образ свободного земледельца, с оружием в руках поднявшегося против сильных мира сего, богачей. В основе этого образа лежат воспоминания об исторически существовавших вожаках восставших крестьян, скрывавшихся в дремучем Шервудском лесу от преследований своих господ. Несколько далек от исторической действительности образ Ричарда Львиное Сердце, который выглядит в романе как простой и мудрый воин, искренне любящий своих подданных. Подлинный исторический Ричард I не был близок к простым людям Англии, не водил их на приступ феодальных замков, не сулил так справедливо и мудро. Однако даже приукрасив исторического Ричарда I, Скотт описал его так, что читатель представляет себе эту фигуру, верит в ее правдоподобность. Как идеал
Сочинения по литературе: Семья капитана миронова в повести А. С. Пушкина «Капитанская дочка»
Повесть А. С. Пушкина «Капитанская дочка» рассказывает об исторических событиях 70-х годов XVIII века. Тогда восточную окраину России захлестнуло пугачевское восстание, и это событие меняет спокойную и мирную жизнь героев повести. Конечно же, сюжет и герои повести вымышлены. Реальными историческими персонажами являются лишь Емельян Пугачев, некоторые его приближенные и императрица Екатерина II. Но для Пушкина не столько важна историческая точность происходящего. Ему важно донести до читателя идею повести, отраженную в эпиграфе: «Береги честь смолоду», показать, как меняется человек в «историческом хаосе» пугачевщины.
Сочинения по литературе: «Адище города» в ранней лирике В. В. Маяковского
Я знаю, ваш путь неподделен...
Б. Пастернак
Д До края полное сердце
Вылью
В исповеди...
В. Маяковский
Поэт обычно похож на свои стихи. Не менее справедлива и "обратная" формула: в созданиях поэта отчётливо проступают его личностные черты. Не только духовный его облик, но и внешность, манеры, привычки, голос, имя непременно "отзываются" в строчках стихов, удостоверяя их подлинность и неповторимость. Владимир Маяковский... Разве в "лесенках" строк поэта с их глубокой и всегда неожиданной рифмой, смысловыми и эмоциональными контрастами, густой метафористикой, тягой к гиперболам не явлено со всей узнаваемостью то, что многократно засвидетельствовано и мемуарами, и фотографиями, и анкетами (по учётной карточке Московской охранки, заполненной при первом аресте Маяковского весной 1908 года, видно, например, что рост 14-летнего(!) арестанта - 185 сантиметров)? И фамилия у этого крупного, с мощными лёгкими и широким шагом, человека такова, что кажется чуть ли не намеренно - как, положим, у Светлова или Багрицкого - придуманной для его стихов. Разве из-под пера Александра Блока или Сергея Есенина могли выйти обращения и признания, естественнейшие для того, кого звали Владимиром Маяковским: "Мир огромив мощью голоса, иду - красивый, двадцатидвухлетний" или "Эй, вы! Небо! Снимите шляпу! Я иду!" Он идёт, "красивый, двадцатидвухлетний", пристально вглядываясь в окружающее и в собственные переживания, чувствуя свой ум, силы, талант, стремясь, как свойственно любому человеку, оценить мир, найти своё место в нём, "выбросить старьё на свалку истории", сказать своё слово, новое по содержанию и форме. Ранняя поэзия Маяковского поражает нас, читателей, многообразием жанровых образований. Это и оригинальные зарисовки городского пейзажа ("Ночь", "Утро", "Порт", "Вывескам" и другие), и стихотворные монологи, прямо обращённые к слушателю ("Нате!", "Вам!", "Послушайте!"), и сатирические "гимны" ("Гимн судье", "Гимн критику", "Гимн обеду"), и "самопортреты", выдержанные в эксцентрическом или лирико-ироническом стиле ("Ничего не понимают", "Вот так я сделался собакой", "Надоело", "Никчемное самоутешение"), и романтическая внефабульная поэма с лирической структурной основой ("Облако в штанах", "Флейта-позвоночник", "Человек"). Весь мир для Маяковского - живой организм, который любит, ненавидит, страдает. В стихах поэта он очеловечен. Вчитаемся в строки стихотворения "Порт":
Живший во «дни громадных потрясений», он лучше остальных понял, что нет ничего ценнее в мире, чем искусство. И он им занимался. И искусство и культура занимали его больше, чем перестройка целого мира. В культуре он находил смысл жизни, возможность порвать «тугую плеву дней». При всей ампирной (от Пушкина идущей) холодной ясности и строгости его поэзии у Ходасевича невероятное, фантастическое умение сотворить чудо преображения слова. Мы живем в мире, где многое разумно, объяснимо и понятно. Сначала облако, потом дождь. Сначала билет на поезд, потом поездка.
Бесспорной заслугой Пражского кружка перед мировым языкознанием является создание фонологии как научной дисциплины. В. Матезиус писал, что «плодотворность и гибкость новой точки зрения проверяется прежде всего на звуковой стороне языка, и фонология становится ведущей дисциплиной в области функциональной, а также структурной лингвистики, подобно тому как историческая фонетика стала главным полем деятельности и гордостью исследования младограмматиков».