Проза Лермонтова соотносится с творчеством трех русских писателей. Это Пушкин, Гоголь, Марлинский. Если последний для нас несоизмерим с первыми двумя, то нельзя забывать, что в глазах читателей 1820-1830-х годов он нередко затмевал первых двух, да и деятельность его как прозаика началась раньше. Поэтому, определяя путь, который Лермонтов прошел от «Вадима» до повести 1841 года, и характеризуя своеобразие его прозы, следует иметь в виду все эти три имени.
М. Ю. Лермонтов: творец русской литературы
Стиль романа тоже вовсе не традиционен для повестей, действие которых происходит в романтической обстановке Кавказа: ни в одной из них, за исключением «Бэлы», даже не действуют горцы. В «Тамани» приключение Печорина имеет, с точки зрения норм романтической , повести, сугубо прозаическую основу - случайную встречу и столкновение с «честными» контрабандистами; Вулич в «Фаталисте» погибает от руки пьяного казака, перед тем изрубившего свинью, в «Княжне Мэри» обстановка Пятигорска и Кисловодска романтична только для съехавшегося на воды светского общества из Москвы и Петербурга, а в «Максиме Максимыче» почти ничего и не происходит, никаких внешних событий, кроме встречи с Печориным, который так огорчил своей холодностью Максима Максимыча.
Проза Лермонтова - и в особенности «Герой нашего времени» - сейчас хорошо освещенная область его творчества. Работу исследователя первым начал Белинский, установивший связь центральной фигуры «Героя нашего времени» с образом Онегина, преемником которого в иных исторических условиях явился Печорин: «Это Онегин нашего времени, герой нашего времени . Несходство их между собою гораздо меньше расстояния между Онегою и Печорою. Иногда в самом имени, которое истинный поэт дает своему герою, есть разумная необходимость, хотя, может быть, и не видимая самим поэтом…» Даже в такой примете, как имя героя, критик увидел отражение преемственной связи с Пушкиным.
Следующий после «Вадима» прозаический опыт Лермонтова, тоже оставшийся незавершенным «Княгиня Литовская» (1836), - означает огромный шаг вперед по пути к реалистической прозе. Знаменателен выбор сюжета и изображаемой среды: действие развертывается (вернее - лишь начинает развертываться) в современном автору Петербурге, в бытовой и даже будничной обстановке, персонажи взяты из повседневности, но уже с самого начала намечается драматически резкий социальный конфликт между бедным чиновником и блестящим богатым офицером, героем повести, с которым писатель теперь уже не расстанется, хотя и не завершит самой повести, обещавшей острый сюжет. Герой этот - Печорин.
Бесперспективность подобного стиля, по-видимому, еще раньше осознал Лермонтов, вероятно не случайно отказавшийся от дальнейшей работы над «Вадимом», сюжет которого по политической остроте, по всей своей исключительности оставлял далеко позади сюжеты Марлинского. А в незавершенной повести Лермонтова романтический стиль, чрезвычайно близкий к стилю Марлинского, господствовал почти безраздельно и тем самым делал неправдоподобным то исторически верное, что было в ряде эпизодов.
Лермонтов обратился к прозе, уже достигнув полной зрелости как романтический лирик, овладев мастерством романтической поэмы, уверенно ступив па путь драматургии. Обращение к прозе было вызвано творческими потребностями и тенденциями, уже определившимися в других жанрах, освоенных писателем, масштабом проблем и тем, стоявших перед ним. Так, в первом из дошедших до нас прозаических произведений Лермонтова, в неоконченной повести «Вадим», нашла продолжение и богатую конкретизацию тема крестьянской революции, намеченная уже в «Предсказании» 1830 года, а в лице главного персонажа получил развитие образ трагического героя - сильной личности с мятежным и противоречивым характером, уже выступавший в поэмах и в лирике и уже не умещавшийся в рамках этих жанров.
Отдельные черты разговорности, обыденной речи, прозаизмы книжно-письменной формы языка и т. п. особенности, соединяясь с более традиционными элементами высокого стиля поэзии - в его преимущественно романтической разновидности, - чуть-чуть подтачивают его, готовя почву для того нового, что принесет творчество Лермонтова впоследствии. Но параллельно с этими мимолетными проявлениями прозаических и разговорно-обыденных тенденций языка в стихах поэта, мы видим также и примеры того, как он дает иногда волю этим тенденциям - в тех случаях, когда скептическое и сатирическое начало пронизывает целое стихотворение.