Несложности сюжетной линии соответствует ограниченное число действующих лиц. Перед нами проходят добрый «сказочный» царь, его добродетельный приближенный - боярин Матвей, его дочь, ее возлюбленный и ее няня. Но при ограниченном количестве персонажей не все они раскрыты в повести с одинаковой полнотой. Повесть «Наталья, боярская дочь» сравнительно невелика и не очень богата событиями «внешнего» характера, так как основной интерес автора сосредоточивается на событиях «внутренних», психологических. Однако повесть, как бы сама собой, делится на две части, отличающиеся характером содержания и в особенности темпом развертывания в них действия.
Контрольные задания для седьмого класса
Наталья оказывается персонажем, наделенным всеми «атрибутами» героинь сентиментальных повестей конца XVIII века, а не московитянкой допетровской Руси. И неудивительно, что Наталья является почти двойником «бедной Лизы». В этом не трудно убедиться, сопоставив между собой обе повести. Сходству Лизы и Натальи не мешает даже большое различие в их социальном положении.
Все же не следует преувеличивать «общественный» и «исторический» элементы повести: ее основными структурообразующими факторами являются раскрытие чувств, установление психологической мотивации поступков главных героев, событийная сторона в их жизни. Центральное место в повести занимает образ героини (что определено уже самим заглавием произведения).
В «Наталье, боярской дочери» создана картина «идеальной» монархии, где царь радел единственно о благополучии своих подданных, был милостив и снисходителен, где привлекательная простота нравов выгодно отличалась от распущенности и развращенности екатерининского двора, а приближенный государя был верным и полезным ему советником, не пользовался своим положением для корыстного интриганства, не разворовывал государственной казны, был покровителем и «заступником бедных соседей». Карамзин тем самым доставлял читателю материал для сравнения идеализированного прошлого с мрачной современностью, помогал ему яснее увидеть глубоко порочную реакционность екатерининского самодержавия.
Творчество Муравьева с его культом личности и чувства, с его «поэтикой сладостного» (Гуковский) в значительной степени оставалось в пределах развивающегося сентиментализма. Но явное предпочтение Шекспира французским драматургам («Против него все французы - живописцы в миниатюре и едва ли живописцы»); понимание античного искусства как выражения не общечеловеческих (во все времена и для всех народов) качеств, а конкретно-исторического национального периода приближает его к взглядам, характерным для эпохи романтизма. И совсем уже в романтическом духе звучит его требование полного раскрепощения творческого процесса от рационалистических пут в рукописи:
Литературное наследие талантливого поэта невелико и до сих пор полностью не собрано. Дневниковые записи и частные письма, в которых содержатся его идеи о новых путях развития литературы, опубликованы не были. Однако надо иметь в виду широкий круг литературных знакомств поэта. В числе его наставников и покровителей были В. И. Майков и М. М. Херасков. В начале 1770-х гг. в Измайловском полку он сближается с И. П. Тургеневым, В. В. Ханыковым, Н. А. Львовым, несколько позже с И. И. Хемшщером, В. В. Капнистом, Я. Б. Княжниным, Г. Р. Державиным и с другими. Разумеется, что свои литературные взгляды М. Н. Муравьев не скрывал от своих друзей, и его воздействие на них не ограничивалось только печатным текстом.
Сам Карамзин так сформулировал задачу поэта: «Он верно переводит все темное в сердцах на ясный нам язык, Слова для тонких чувств находит» («Послание к женщинам»). Дело поэта - выражать «оттенки разных чувств, не мысли соглашать» («Протей»). В лирике Карамзина чувству природы, понятой в психологическом плане, уделено немалое внимание; природа в ней одухотворена чувствами живущего вместе с ней человека, и сам человек слит с нею.