Описание нашествия Батыя на Рязань носит сюжетный характер. Читатель с напряженным вниманием следит за развитием событий. Он сопереживает трагичности происходящего и героической самоотверженности рязанцев. «Повесть» проникнута глубоким патриотизмом, и это не могло не волновать древнерусских читателей. Патриотизм «Повести» близок и понятен читателям и нового времени. Художественная сила «Повести» заключена в той искренности, с какой автор описывает героизм рязанцев, в том сочувствии, с каким он рассказывает о бедах Рязанской земли. «Повесть» отличается высоким литературным совершенством.
Древнерусская литература и народное творчество
Первому столкновению русских войск с монголо-татарами - битве на реке Калке в 1223 г. посвящена летописная повесть, пространный вид которой читается в Новгородской первой летописи. Сравнивая этот вид повести с более краткими вариантами ее встречающимися в других летописях, МОЖ.НО прийти к заключению, что в пространном виде есть какие-то более поздние добавления, внесенные при включении повестив Новгородскую первую летопись, но в целом этот текст «сохранил в наиболее полном виде популярный южнорусский рассказ о Калкской битве, составленный почти сразу же после поражения русских в период между 1223 и 1228 гг.»
«Волынская летопись» была составлена как цельное единое произведение в 90-х гг. XIII в. В ней, как и в «Летописце Даниила Галицкого», отсутствовал прием изложения событий строго по годам - «погодная, сетка». Но в отличие от «Летописца» повествование в «Волынской летописи» строго выдержано в хронологической последовательности.
Исследования последних лет убедительно доказали, что «Слово» могло быть написано вскоре после изображенного в нем события - похода Игоря на половцев. Характер изложения, обилие в памятнике намеков, понятных только современникам событий, злободневность некоторых проблем именно для конца XII в. - все это не позволяет принять гипотезы тех ученых, которые предлагали датировать памятник XIII в. Продолжаются, однако, попытки найти возможность более точно датировать «Слово» в пределах последних десятилетий XII в.
Эпичность «Слова» особого рода. Она соседствует с книжными элементами. Авторские рассуждения, обращения к слушателям, как и рассмотренная выше «церемониальность», - псе это несомненные черты «книжной» природы «Слова». Но с ней гармонично сосуществует и другая - фольклорная стихия. Эта стихия нашла свое отражение, как уже говорилось, в «славах» и особенно в «плачах» памятника (плаче Ярославны, плаче русских жен, плаче матери Ростислава). Но упоминаниями слав и плачей и даже наличием безусловно фольклорного по своему духу плача Ярославны далеко не исчерпывается фольклорная стихия в «Слове».
Композиция «Слова» необычна для исторической повести. Мы видим, что в центре внимания автора не столько последовательный рассказ о самих событиях похода, сколько рассуждения о нем, оценка поступка Игоря, раздумья о причинах «туги» и печали, охватившей всю Русскую землю в настоящем, обращение к событиям прошлого с его победами и несчастьями. Все эти черты «Слова» подводят нас к вопросу о жанре памятника. Вопрос этот тем более важен, что в древнерусской литературе, с ее строгой системой жанров, «Слово» (как и ряд других памятников) оказывается как бы вне жанровой, системы. Д. С. Лихачев объясняет это следующим образом.
Автор «Слова» превратил этот частный, хотя и трагический по своим последствиям эпизод русско-половецких войн в событие общерусского масштаба; не случайно он призывает прийти на помощью Игорю не только тех князей, которые были в этом непосредственно заинтересованы, так как их уделы могли стать объектом половецкого набега, но и владимиро-суздальского князя Всеволода Большое Гнездо. Автор «Слова» настойчиво подчеркивает основную идею произведения: необходимо единство князей в борьбе со степняками, необходимо прекращение войн между отдельными феодалами, в которые враждующие стороны втягивали и половцев.