«Повесть о Дракуле» не воспринималась на Руси как историческая повесть; время, обстоятельства правления и подлинное имя ее главного действующего лица Дракулы - Влад Цепеш - не было упомянуто автором, именовавшим его Дракулой, прозвищем (дракон, дьявол), под которым этот князь был известен за пределами Валахии.
Древнерусская литература и народное творчество
Рядом с переводной повестью, прочно усвоенной русской письменностью в XV в., на Руси создаются в этот период и оригинальные повести. Повести эти были весьма разнообразны по своему содержанию и характеру. Среди них были и рассказы о реальных и относительно недавних исторических событиях (близкие к уже упомянутому «Сказанию о Мамаевом побоище»), и легендарно-исторические повествования, и произведения, которые могут считаться первыми памятниками русской беллетристики.
Повести XV в., в отличие от более ранних, рассказывают не только об исторических событиях и известных деятелях, а о самых различных людях, в жизни которых происходят какие-либо занимательные для читателя события. Это были произведения беллетристики, сюжетной прозы, предназначенные для чтения и не имевшие делового или культового назначения. Переводные памятники такого типа были известны на Руси и раньше (например, «Повесть об Акире Премудром»), но в XV в. их становится больше, чем прежде.
«Повесть о Царьграде». Своеобразным памятником исторического повествования была «Повесть о Царьграде», автор которой именовал себя «многогрешным и беззаконным Нестором-Искандером». В XVI в. «Повесть» была включена в дополнительную часть Русского Хронографа 1512 г.; но дошла она и в отдельном виде. «Повесть о Царьграде» была посвящена важнейшему событию мировой истории XV в. - окончательному падению Византийской империи и завоеванию ее столицы Царьграда (Константинополя) турками в 1453 г. Автор повести рассказывал про себя, что он «измлада» (т. е. еще с детства) попал в плен к туркам и был обращен в магометанство. Рассказ об осаде он ведет как бы с двух точек зрения-сцены, происходящие в турецком лагере, перемежаются со сценами в осажденном городе. Трудно сказать, насколько сведения автора о себе самом соответствуют действительности, но ранее происхождение рассказа (вторая половина XV- начало XVI в.) не вызывает сомнений.
Основными памятниками исторического повествования в XV в., Как и в предшествующий период, были летописи - своды русской истории. Летописные своды XV века. В отличие от летописных сводов предшествующих годов своды XV в. дошли до нас не только и поздних списках, но часто в своем подлинном составе или в близких по времени редакциях. Совпадение основного текста их редакций дает возможность с достаточной точностью восстановить их общий источник - летописный свод.
Легендарно-исторические сказания, получившие широкое распространение в XIV-первой половине XV в.; в жанровом отношении стоят на грани жития и повести. Реальные события к сказаниях этого типа получают легендарно-мистическое истолкование. Связанные с одним лицом и объединенные в единый текст, они воспринимались и обозначались как жития. Ниже мы рассмотрим как образец этого жанра легендарно-исторические сказания о новгородском архиепископе Иоанне, которые в объединенном виде составляют «Житие Иоанна Новгородского».
Характерной чертой агиографии было стремление соблюсти в житийных произведениях требования жанровых канонов, выработанных многовековой историей агиографического жанра. Эти каноны придавали житиям отвлеченный риторический характер. Однако историческая действительность, политические тенденции, устные предания, реальные факты жизни героя жития нарушали жанровые каноны. Жизнь вносила в житийные памятники публицистичность, литературное разнообразие, сюжетную увлекательность. Жития святых - это та форма церковной литературы, которая ближе всего стояла к литературе светской, исторической и публицистической и в которой легче всего могли сказываться оппозиционные и еретические идеи, влияние апокрифов и народной легенды.