Свидригайлов довольно скоро убедился в том, что Дуня для него роковая и недоступная девушка,- девушка неслыханных душевных сил, способная спасти и повести за собой того, кого она полюбит. Свидригайлов понял, как и Раскольников, что Дуня может пойти на любую жертву, но оценил он ее глубже, обобщенней и, пожалуй, верней, чем брат:
Произведения для десятых и одиннадцатых классов
Свидригайлов тоже из разочарованных. Ему стало тошно и в Петербурге, и в целой России, и за границей. «За границу я прежде ездил, и всегда мне тошно бывало. Пе то чтоб, а вот заря занимается, залив Неаполитанский, море, смотришь, и как-то грустно. Всего противнее, что ведь действительно о чем-то грустишь! Нет, на родине лучше: тут, но крайней мере, во всем других винишь, а себя оправдываешь». Грусть при взгляде на опустившуюся, понизившуюся в нравственном уровне Европу будет испытывать Иван Карамазов, герой последнего романа Достоевского. Но Иван Карамазов - мыслитель, Свидригайлов проще, он недостаточно ясно понимает, что навевает на него грусть. В России ему лучше, своих он презирает, себя выгораживает. А это значит, что причины его пессимистических переживаний коренятся прежде всего в нем самом. Он оторвался от «почвы», его «корни» отсохли, хотя ему кажется, что виноваты во всем современники, даже народ.
Самую исчерпывающую отрицательную характеристику дает Свидригайлову Петр Петрович Лужин: «Это самый развращенный и погибший в пороках человек, из всех подобного рода людей», однако с некоторым оттенком неполной достоверности того, о чем он рассказывает. Лужин не подтверждает, но и не опровергает уверенности Пульхерии Александровны в том, что Свидригайлов - причина смерти Марфы Петровны. Это Лужин сообщает, что глухонемая четырнадцатилетняя девочка, жившая у истязавшей ее сводницы-немки Ресслих, была жестоко оскорблена Свидригайловым и повесилась, что лакей Филипп умер от побоев своего хозяина, еще во времена крепостного права.
Процесс превращения мещанина в капиталистического хищника в деревне и в городе стал одной из главных тем сатиры Щедрина. Но и в творчестве Достоевского он занял очень большое место. По особенностям своего жизненного опыта и по характеру своего видения мира Достоевский воплощал новую действительность и новую мораль, утверждаемую поднявшимся мещанством, конституирующейся буржуазией, в образы полуинтеллигентов и интеллигентов, обслуживавших новый класс, выражавших его сущность и не забывавших в первую очередь самих себя. Интеллигенты - соль земли - болели болями и страданиями человечества, были Гамлетами и Дон-Кихотами, они или гибли в борьбе за правду, или же жизнь постоянно ставила их перед разбитым корытом неосуществившихся или даже неосуществимых иллюзий.
«О, конечно, - писал Достоевский, - золотой мешок был и прежде: он всегда существовал... но никогда еще не возносился он на такое место и с таким значением, как в последнее наше время... Прежние рамки прежнего купца вдруг страшно раздвигаются в наше время. С ним вдруг роднится европейский спекулянт, на Руси еще прежде неведомый, и биржевой игрок... Он уже роднится и братается с особой (т. е. с прежним крепостническим барином) на бирже, в акционерном собрании, в устроенном вместе с особой банке... Главное, он вдруг увидал себя решительно на одном из самых высших мест в обществе, на том самом, которое во всей Европе давно уже, и официально и искренно, отведено миллиону...»
Достоевский был реалистом и оставался реалистом всегда, поэтому он никогда не забывал о земных корнях создаваемых им трагедий. Образы, идеи и идеалы в его романах растут из действительности, и всегда можно проследить, с какими тревогами времени они связаны, где легло семя возросшего дерева.
В. Маяковский - один из лучших поэтов начала ХХ века, века глубоких социальных перемен. Поэма «Облако в штанах» была закончена к июлю 1915 года. В ней поэт выступает как «тринадцатый апостол» (первое название поэмы, запрещенное цензурой) олицетворяющий грядущую революцию. Революция для Владимира Маяковского - это разрушение старого мира во имя создания нового, гибель во имя рождения. Поэма отражала распущенную силу миллионов, стихийно поднимающихся против капитализма и уже осознающих свой путь к борьбе.