Отыскался на Руси и отличный, непревзойденный учитель. «Идол юношей, диво воспитателей, несравненный Александр Петрович одарен был чутьем слышать природу человека. Как знал он свойства русского человека. Как знал он детей! Как умел двигать! Не было шалуна, который, сделавши шалость, не пришел к нему сам и не повинился во всем. Этого мало. Он получал строгий (выговор), но уходил от него, не повесивши нос, а подняв его». И далее о том же учителе: «О, как знал он науку жизни!» Замечательный учитель Александр Петрович как бы говорил самым злым проказникам: «Вперед! Поднимайся скорее на ноги, несмотря, что ты упал». И «любили его вёе мальчики! Нет, никогда не бывает такой привязанности детей к своим родителям!» Словом, это был учитель-отец; двое слились, наконец, в одном, и искомое Гоголем единство почти полностью восстановилось. Но горе, беда: идеальный учитель умер. «До гроба, до поздних дней благодарный воспитанник, подняв бокал в день рождения своего чудного воспитателя, уже давно бывшего в могиле, оставался, закрыв глаза, и лил слезы по нем». Но в реальность существования учителя-отца почти невозможно поверить. Выплеснулась на страницы поэмы «Мертвые души» всегдашняя мечта Гоголя, облеклась в светлый призрак какой-то. И нет ощущения, что художник слова искал, искал и нашел того, с кем ждал встречи.
Произведения для десятых и одиннадцатых классов
«Я ведь тоже разные водевильчики»,- не преминет проронить Хлестаков. В изображении Хлестакова все как-то попроще, как-то нагляднее, чем у Пушкина: не «французской кухни лучший цвет», а суп из Парижа; не изысканные «панталоны», а прозаические «штаны». Вместо «очаровательных актрис» - «хорошенькие актрисы», вместо «комедий роя» - «разные водевильчики». Но суть неизменна: Пушкин, называемый прямо или скрытый под сетью упрощенных, чуть-чуть видоизмененных цитат, присутствует всюду. Мы имеем дело, так сказать, с «плагиатом» у Пушкина; впрочем же, тут и бунт какой-то против него. Пушкин уверяет, что между ним и Онегиным сложились короткие отношения: «Онегин, добрый мой приятель… Пою приятеля младого…» В упрощенной манере Хлестакова можно было бы сказать: Пушкин «на дружеской ноге» со своим героем. В «Евгении Онегине» создана иллюзия свободы, независимости героя от автора: оба они по-приятельски равноправны. А на самом-то деле Пушкин и никто иной распоряжается жизнью Онегина, очерчивает его характер, следит за ним, вразумляет его.
Большой мастер слова: В. В. Быков
марта 25
Василий Владимирович Быков - большой мастер слова. Он включает в повествование различные метафоры, не столько украшающие его доходчивую и яркую речь, сколько помогающие понять читателю замысел автора, проникнуться его идеей. Писатель прекрасно знает традиции русской классической литературы, являясь достойным преемником мастеров слова XIX века.
Читать далее…
Передо мной статья В. Марченко «Хлеб наш насущный» («Литературная Россия».). Читаю: «Сталинская коллективизация… стараниями вождей революции превратила российского (и не только российского) крестьянина в батрака, отчужденного от земли, лишенного традиций, мудрого постижения селянского бытия… Ни одно общество во всей мировой истории, ни одно государство не позволяло себе роскоши так ненавидеть свое крестьянство, как наше…». Тяжелые, жестокие слова. Подобные им все чаще слышатся с трибун, в различных выступлениях и докладах. Да, «великий перелом» в деревне, «революция сверху» оказались ненужными, разрушительными, ведущими в тупик. Причины трагедии и ее виновники в основном известны, хотя историкам предстоит еще очень много работы. Но большинство людей черпают свое представление о той или иной эпохе не из работ ученых, а из художественной литературы. И наши потомки о коллективизации будут судить по романам и повестям. А’ведь более яркого произведения о том времени, чем «Поднятая целина», пока не создано. Недаром публицисты, говоря о периоде коллективизации, часто берут примеры из Шолохова.
«Преображение» - так называется первый послереволюционный сборник поэта. Название глубоко символично: преображается не только сам автор, но и мир вокруг него. Первое стихотворение книги «Инония» повествует о радости нового пришествия Спаса. С ним грядут новые перемены в судьбах земли. Есенин видит себя пророком и дерзко адресует свое творение библейскому Иеремии. Он полемизирует с христианскими канонами: