Рассматривая картину Николая Крымова «Зимний вечер», можно сразу понять, что автор изобразил зимний вечер. Об этом говорят темные, но теплые краски картины. Каждое время года, окрашено в свой цвет. Зима окрашена в серебристый, синий, серый, голубой и черный. На этой картине изображена небольшая деревушка зимой. Природа довольно долго готовится к наступлению зимы. Вместо надоевшего серого пейзажа осени, природа укуталась снегом и создала светлый, красивый пейзаж. Скорей всего, снег шел на протяжении всей ночи. Побелела земля, укрылись белоснежным одеялом дома и деревья. Смотря на картину видишь, как по земле растеклись тропинки следов, протоптанные удивлёнными людьми.
Русская литература
Как Вольтер к своему Эльдорадо и Свифт к стране благородных гуингмов, Золя к «царству счастливых» относится скептически. Принципы «идеального» общества неясны самому рассказчику. Золя подчеркивает только, что там нет ни маленьких, ни великих, ни богатых, ни бедных. Единственная цель общественного строя - спокойствие, благоденствие, независимость граждан. Зато он очень ядовито высмеивает здесь общественную организацию, созданную в духе идей Прудона или утопии, близкой к ним. То, что королева «царства счастливых» решает осуществить ее не для людей, а для… животных, дает Золя (выступающему прежде всего в интересах защиты дорогой ему свободы личности) возможность подчеркнуть, что только натуры примитивные, наделенные «стадными» инстинктами, пригодны для попытки осуществления утопии. Кроме того, это позволяет ему легко объяснить провал эксперимента Примаверы биологической теорией борьбы видов.
Европейский Союз - это интеграционная группировка двадцати пяти западноевропейских стран (Германия, Великобритания, Франция, Италия, Испания, Нидерланды, Бельгия, Люксембург, Дания, Ирландия, Португалия, Греция, Австрия, Финляндия, Швеция, и с 1 мая 2004 года - Чехия, Эстония, Литва, Латвия, Словения, Словакия, Кипр, Польша, Венгрия, Мальта), которые стремятся к экономическому и политическому единству, частично отказываясь от своих национальных суверенитетов.
Три старых крупных мастера литературы реализма Валентин Катаев, Луи Арагон, Анна Зегерс, переступив порог 70-летия, стали экспериментировать и писать в совершенно новой манере. Можно ли считать это личным грехом старых писателей или есть в этом закономерность? Никто не сомневается в жизнеспособности реализма. Но реализм XX века — это не барон фон Гринвальдус, который сидит на камне в течение всего бурного революционного века! Реализм в мировой литературе XX века поднялся на новую ступень социальной активности. В какие новые формы облекается эта активность? Здесь есть над чем подумать и есть что исследовать.
Многие образцы поэтической продукции «Цеха поэтов» представляли собой почти центоны, составленные из строк участников содружества. Чтобы убедиться в этом, разберем здесь две начальные строфы стихотворения «Свершение» (1913), написанного членом «Цеха» Граалем-Арельским (псевдоним Стефана Петрова):
«Цех» кардинально повлиял на формирование эстетического вкуса посещавших его поэтов. Когда тот же Мандельштам ретроспективно объявлял литературной школой акмеизм, то под акмеизмом он, без сомнения, подразумевал именно «Цех поэтов»: «…акмеизм мировоззрением не занимался: он принес с собой ряд новых вкусовых ощущений, гораздо более ценных, чем идея. Литературные школы живут не идеями, а вкусами». Мандельштаму вторила Ахматова. «Первый Цех. В этом объединении поэтов А. Ахматова состояла несколько лет и выработала там точный вкус — так же, как и Мандельштам», — записывал М. Будыко со слов самой поэтессы.
«Падение» Анфисы Мининой постепенно поднимает ее в глазах колхозников и читателей. Она становится ближе, обаятельнее как человек действительно большой души и беспредельно отзывчивого сердца, человек, легко переступающий через личные обиды и жизненные дрязги. Сколько ран «вгорячах» нанес ей Михаил Пряслин, она же не перестает его ни ценить, ни уважать. Трогательна сцена, в которой Анфиса мчится в родное село, чтобы лично проводить Михаила Пряслина, впервые всей семьей выезжающего на сенокос. В этом не просто проявляется любовь к семье, заслужившей в войну благодарность народа. Сцена символична. В ней Анфиса Минина отдает должное самому «крепкому корню» нашей жизни. Вместе с тем сцена предвещает неизбежность совершенно иных взаимоотношений между нашими людьми.