Александр Валентинович Вампилов. Для внеклассного чтения

Краткий пересказ содержания. Александр Валентинович Вампилов прожил очень недолгую жизнь. Впрочем, у талантливого человека свой особый отсчет времени, обычным людям не всегда понятный. Вместе со своими героями драматург проживал их радости и горести, их боли и обиды. Чем измеряется это авторское соучастие - годами, десятилетиями, вечностью? Наверное, прожитые Вампиловым тридцать пять лет целую вечность и вместили.  Вампилов был настоящим русским провинциальным интеллигентом. Он родился в поселке Кутулик Иркутской области в учительской семье и окончил филологический факультет Иркутского университета. Начал печататься еще в студенческие годы в областной молодежной газете, но свое настоящее призвание драматурга почувствовал не сразу. В 1961 г. вышла в свет его первая книга рассказов "Стечение обстоятельств", и лишь затем начались пьесы, начался его сложный путь драматурга.  В недавно опубликованных дневниках и мемуарных записях Вампилова почти не встречается таких, где бы он открыто сетовал на судьбу. Он не был случайным человеком в драматургии и знал, какая волшебная магия скрыта "в этом психоватом и изнурительном деле", которое называется театром. Ему не нужно было объяснять, что здесь "над тряпьем и хламом в тяжком воздухе интриг и администрирования носятся все же еще и надежда, и поэзия", что театр "никогда не умрет: люди никогда не перестанут валять дурака". Со временем он почти привык к тому, что всякий раз его драмы с трудом пробивали себе дорогу на сцену.

Лучшие пьесы А. Вампилова "Утиная охота" и "Прошлым летом в Чулимске" были опубликованы в скромном альманахе  "Ангара", причем последняя уже после смерти автора. Столичный журнал "Новый мир" их не принял, несмотря на личное расположение к нему А. Т. Твардовского. "Прощание в июне", "Старший сын" и "Провинциальные анекдоты" драматург успел увидеть на сцене, правда, не на столичной.  Все это, безусловно, горько, но глубокий трагизм и странность творческой судьбы Вампилова состоят не только в том, что в "застойные" годы его произведения подвергались всевозможным запретам и не допускались к читателю и зрителю, - то была участь многих. Когда цензурные преграды исчезли, стало очевидным, что не запреты были основной причиной невостребованности вампиловской драматургии нашим театром. Да, ненадолго он стал репертуарным автором, но вскоре выяснилось, что "ключа" к его драматургии у театра нет. "В материальном мире мы знаем три измерения: линия, плоскость, объем, - размышлял о театре Вампилова драматург В. С. Розов. - Пьесы Вампилова тем и удивили нас, когда были обнародованы, что они четырехмерны... почти каждая его пьеса начинается как водевиль и даже фарс, а затем достигает предельного драматического напряжения... Театр как бы теряется перед пьесой, в которой есть лед и пламень, они играют воду. Хорошо еще, если горячую воду... Но что же, это не беда автора, а его судьба".

Некоторые постановщики во что бы то ни стало старались приблизить вампиловские пьесы к злобе дня, не пытаясь разглядеть в них коллизии и сюжеты, почти не зависящие от меняющихся обстоятельств. Подобная установка режиссеров, стремившихся выделить в "Старшем сыне" или "Утиной охоте" прежде всего нечто легко узнаваемое, остро актуальное, погубила не один спектакль. Другие театры, убежденные, что главное у Вампилова - изображение будничной повседневности, добивались впечатления полной житейской достоверности, забывая о том, что в ссорах, на первый взгляд ничтожных страстях и невысокого полета мечтаниях его героев, во всей их бытовой неустроенности подчас была слышна пронзительная мелодия неподдельной трагедии, а из бытописания прорастала лирика. К тому же сам автор, рассказывая, в общем, невеселые истории, определял их жанр как "трагикомическое представление" или "анекдот". Как же передать на сцене это уникальное вампиловское сочетание буффонады и драматизма, фантасмагории и будничности? Как найти здесь единственно верную интонацию? К сожалению, следует признать, что и по сей день эта интонация отечественным театром не услышана, хотя и исследователи, и критики, и театральные деятели говорят о Вам-пилове как о признанном драматурге-классике.

Все драматургическое наследие Вампилова вполне уместилось в выпущенный к его шестидесятилетнему юбилею том: это пьесы "Дом окнами в поле" (1964), "Прощание в июне" (1966), "Старший  сын" (1967), "Утиная охота" (1970), "Провинциальные анекдоты" ("Двадцать минут с ангелом") (1970); "История с метранпажем" (1971), "Прошлым летом в Чулимске" (1972). Однако давно уже замечено, что в истории литературы важнее не количество, а качество написанного, поэтому есть все основания говорить о художественном мире, театре Вампилова как о сложившемся, неповторимо ярком явлении.  Основную тему вампиловской драматургии, пожалуй, можно определить как расставание с иллюзиями. Главные герои его пьес раскрываются перед зрителем в драматически напряженные, решающие моменты жизни, в ситуации выбора: защищать воспринятые в юности нравственные ценности или равнодушно наблюдать, как другие пытаются "добиться невозможного"; порвать с бездарным прожиганием жизни или по-прежнему воспринимать его как должное. В центре авторского внимания человек, терзаемый подобными внутренними противоречиями, не могущий или неспособный достигнуть гармонии, соединить идеальное, чаемое с реальным, сущим.

Таков герой первой многоактной пьесы Вампилова "Прощание в июне" - студент-биолог Колесов. Как и все последующие произведения драматурга, пьеса имеет кольцевую композицию, что придает ей ярко выраженный притчевый характер. Драма начинается и заканчивается на автобусной остановке, где Колесов познакомился с Таней; рядом, в старом доме, звучат кем-то разучиваемые гаммы, молодые герои мечтают о любви, о "беге босиком по лугу". Казалось бы, ничто не предвещает неприятностей: герой вот-вот закончит университет, он умен и талантлив, его ждет карьера ученого. Но неожиданно в действие пьесы врывается целый каскад случайностей, на первый взгляд смешных и нелепых, однако влекущих за собой серьезные последствия - вплоть до милицейского протокола, наказания за мелкое хулиганство и исключения из университета.

Драматург ставит своего героя перед жесткой необходимостью выбора между конформизмом и независимостью: или диплом, или встречи с Таней, которая оказывается дочерью ректора Репникова. Поначалу Колесов надеется "выиграть время" и не принимать окончательного решения, не подчиняться правилам игры Репникова, но тот настроен резко недоброжелательно:

  • "Мне никогда не нравились эти типы, эти юные победители с самомнением до небес! Тоже мне - гений!.. Он явился с убеждением, что мир создан исключительно для него, в то время как мир создан для всех в равной степени".

Жизнь, действительно, быстро корректирует мечты и надежды Колесова, ему приходится сдаться. Но и на этом мучительные сомнения героя не прекращаются. В ответ на вопрос Золотуева:

  • "Получил, значит, образование? Как это ты? Сколько дал?" - герой с
  • горькой иронией отвечает: "Много дал... Много, дядя, вам столько и не снилось..."

В самом деле: стоит ли диплом (а значит, возможность устроиться в жизни) отказа от самого себя? Ведь Колесов не Таню предает, а свои собственные убеждения. В финале он рвет злополучный диплом, за который так дорого заплатил. Спасет ли это разрушенные отношения, вернет ли душевный покой и былую уверенность в своих силах? Этот вопрос Вампилов оставляет открытым. Ведь, как говорит в пьесе умудренный жизнью Репников, "кто однажды крепко оступился, тот всю жизнь прихрамывает".

Действительно, простые человеческие привязанности давно уже не согревают душу вампиловскому герою. Он равнодушно-цинично говорит об отце, которого не видел уже четыре года: "Посмотрим, что старый дурак пишет", - и, получив телеграмму о его смерти, не спешит на похороны - ему хочется побыть с влюбленной в него Ириной.

К тем людям, что считаются его друзьями, и к дружбе вообще Зилов относится более чем скептически: "Ну вот мы с тобой друзья. Друзья и друзья, и я, допустим, беру и продаю тебя за копейку. Потом мы встречаемся, и я тебе говорю: "Старик, говорю, у меня завелась копейка, пойдем со мной, я тебя люблю и хочу с тобой выпить". И ты идешь со мной, выпиваешь. Потом мы с тобой обнимаемся, целуемся, хотя ты прекрасно знаешь, откуда у меня эта копейка. Но ты идешь со мной, потому что тебе все до лампочки, и откуда взялась моя копейка, на это тебе тоже наплевать. А завтра ты встречаешь меня - и все сначала".

Работа - служба в конторе Зилову тоже давно опротивела. Он и здесь легко идет на обман, подсовывая начальству липовую документацию о никогда не бывшей реконструкции фарфорового завода. Когда-то, возможно, он был способным инженером, теперь же убежденно констатирует: "Брось, старик, ничего из нас уже не будет... Впрочем, я-то еще мог бы чем-нибудь заняться. Но я не хочу. Желания не имею". В отношениях с женщинами Зилов усвоил интонацию вдохновенного ерничества, игры в оскорбленные чувства. Жена Галина давно узнала цену фальшивым "откровениям" мужа, поэтому заявляет ему прямо: "Ни одному твоему слову не верю". Печально, что ту же игру Зилов ведет с искренне влюбленной в него Ириной.  Вообще же главный герой, как и все остальное "мужское население" пьесы, из категории "Аликов". Так называет всех знакомых мужчин Вера, вкладывая в это определение иронически-презрительный смысл.



Портретная характеристика персонажей